Поэтому я могу сделать единственный вывод. Либо управляющий взял интервью у моего бати, что маловероятно, либо отыскал и заключил сделку с Иерофантом.

Последний и самый главный аргумент в пользу этой теории — слова самого Говнюка Старшего. «Мне пришлось продать собственные воспоминания, чтобы получить информацию о тебе». По рассказам того пленного дрокка и самой Горгоны именно Иерофант даёт ответы на вопросы, но в обмен берёт отнюдь не аркану.

Отсюда всё то обилие обретённых врагом знаний. Главный вопрос, когда именно состоялся их разговор? Если до моей поездки в Париж — это одно. Если после — совсем другое, и этим можно воспользоваться.

Все эти мысли ворохом проносятся в моей голове, но покоя мне не даёт одна деталь. Я не чувствую никаких эмоций со стороны Майкла. Даже Супернова, стоящая в стороне, фонит ими, а этот кряжистый мужик экранирован, как клетка Фарадея.

Не могу я уловить и его глубинные желания. Мне приходится ориентироваться лишь на голос собеседника. Вкупе с неработающей Оценкой возникает слишком много вопросов. Это и есть помощь от матушки Вальторы или дело в чём-то другом?

Тем временем скрученная болью Накомис отрывает голову от земли и шепчет окровавленными губами:

— Егерь… не смей. Я… не позволю!..

— Кобыла, закройся, — неодобрительно роняет Майкл, и новый спазм боли скручивает полицейскую. — Думаешь? — он качает головой, глядя на меня. — Думай-думай. А чтобы тебе было проще принять решение…

Я не ощущаю никакой угрозы, исходящей от него, нет и багровых предупреждающих пятен от Инстинктивной бдительности. Просто в один момент пятачок, на котором я стаю, накрывает волна искажения. Окружающий ландшафт словно искривляется, создавая в воздухе видимый эффект ряби. Пространство снаружи этого эффекта тускнеет и расплывается, будто я смотрю сквозь тепловое марево.

Не замечаю в организме каких-либо изменений, зато на другой стороне движения Майкла становятся в разы шустрее. И сдаётся мне, это не его ускорили, а меня замедлили.

На автомате активированный Спурт разгоняет моё тело лишь на малую толику от обычных значений. Словно сел за руль спорткара, а он, тарахтя, едва выдаёт сорок километров в час.

Почти синхронно со стороны противника в мою сторону выстреливает сеть сияющих энергетических усиков. Они пронзают размытую завесу, наполняя воздух слабым малиновым свечением.

Вокруг моего огнестрельного оружия образуется мерцающий барьер. Кажется, что револьверы, дробовик и винтовку, заключили в полупрозрачную клетку.

В эту секунду мои органы чувств находятся в состоянии повышенной готовности, и я понимаю, что западня окончательно захлопнулась. Земля под ногами вздрагивает, и воздух наполняется шипением выделяющегося газа. Отравляющие пары начинают подниматься из-под снега, угрожая поглотить меня целиком.

А мне плевать.

Потому что в носу у меня сидит компактный фильтр, купленный в Магазине, а тело окружено невидимой сферой из сжатого воздуха, которая отталкивает ядовитый газ. Зная, что Мэттта и Накомис похитили именно так, я заранее позаботился о мерах противодействия этой заразе.

По мере приближения к противнику, я непрерывно сканировал окружающую местность в том числе в терагерцовом диапазоне.