Я встряхиваюсь и сосредотачиваю внимание на бургере, на искусственном дереве, из которого сделан мой стол, на чем угодно, только не на нем.

Грег выходит, и я слышу голоса в коридоре, вспышки камер и его голос, когда он расталкивает толпу. Доусон смотрит на дверь. Толпа ждет, когда он выйдет. Он здесь со мной, ест солонину, а там десятки людей ждут, шумно требуя, чтобы он показался. У меня немного кружится голова.

Я заканчиваю с бургером, подавляю неловкую отрыжку, которая вызывает у Доусона усмешку, и вытираю рот салфеткой. Громкость голосов снаружи нарастает, и выражение лица Доусона становится серьезным.

— Мне жаль, — говорю я, показывая на дверь. — Теперь тебе придется пройти через них.

— Я сам виноват. Это часть сделки, — он небрежно пожимает плечами. — Можешь не беспокоиться.

Я хмурюсь:

— Они напишут обо мне?

— Наверное. Сочинят какую-нибудь ложь. Просто не обращай внимания. Они разойдутся.

Вероятной ход событий складывается у меня в голове, и я начинаю паниковать:

— Но... что, если они будут меня преследовать?

Доусон пожимает плечами

— Не отвечай. Иди своей дорогой и игнорируй их.

Он ничего не понимает.

— Я не знаменитая актриса, Доусон. Я студентка. Интерн, — я опускаю взгляд. — Ты знаешь, где я работаю. Чем я занимаюсь. Что, если они последуют за мной туда? Все всё узнают.

Доусон закрывает крышку контейнера и вытирает руки и лицо, затем ставит мои ноги на пол, наклоняется ко мне и берет меня за руки:

— А это проблема?

— Да!

— Ты стыдишься того, чем занимаешься?

Я не отвечаю, не смотрю на него. Я просто высвобождаю руки и встаю.

— Лучше тебе уйти.

Он тоже поднимается, но только, чтобы встать рядом со мной. Он касается моего подбородка указательным пальцем и заставляет меня посмотреть ему в глаза. Я смотрю, и я не могу дышать. Его глаза сейчас серо-голубые, взгляд напряженный и озадаченный.

— Грей.

— Да, — это выдох, тихий шепот.

— Тогда зачем ты занимаешься этим, если этого стыдишься? — его взгляд обжигает меня, и я знаю, что он видит мои секреты, мой стыд, видит мою жажду и мой страх. Его пальцы нежно держат меня за подбородок так, что я не могу отвернуться.

Я не отвечаю.

— Пожалуйста, уходи.

— Ладно, — он отпускает меня и поворачивается к двери. Моя кожа горит в том месте, где было его прикосновение. — Увидимся завтра в офисе.

— Нет.

Он останавливается и поворачивается:

— Что? Что нет?

— Я не могу.

— Грей, о чем ты говоришь? — он сердито смотрит на меня.

— Я не могу с тобой работать. Я просто не могу.

— А мне казалось, что тебе придется, если хочешь закончить интернатуру, — он почесывает нижнюю челюсть. — Не знаю, чего ты там так боишься. Несмотря на мою репутацию, я не так уж и ужасен.

Я качаю головой:

— Дело не в этом.

— Тогда в чем? Объясни.

— Ты не поймешь. Ты не сможешь понять.

— Ты бы удивилась, узнав, как много я могу понять, — говорит Доусон. Его глаза пристально смотрят на меня, так и призывая меня отвести от них взгляд, но я, конечно, не в силах.

— Думаешь, ты первая, кто танцевал стриптиз в колледже? Ты потрясающе танцуешь, Грей. Ты должна это признать. Это не должно определять тебя.

— Но оно определяет.

— Ну, тогда это твоя проблема. Ты собираешься разрушить свою карьеру, не успев ее начать? Серьезно? Если это так важно, я никому не расскажу.