Я пожимаю плечами:

— Наверно... я имею в виду... я не знаю. Но ты меня пугаешь.

Он протягивает руку и кладет на мое колено.

— Малышка, я не зол на тебя. Я зол на себя за то, что позволил этому произойти.

— Я не... я не понимаю.

Он хмурится и вздыхает:

— Я отвезу тебя домой. К себе домой. Там поговорим.

— Но... со мной все в порядке. Отвези меня в общежитие.

— Ну, уж нет, — он выезжает из переулка на главную дорогу, а оттуда на шоссе. Он выжимает из машины полную скорость. Ехать на скорости сто или больше на «бугатти» все равно, что лететь на реактивном самолете. Ты чувствуешь скорость, каждую милю. Ты чувствуешь дорогу, будто ты привязан к ракете, которая готова улететь в космос в любой момент.

— Можно чуть помедленнее? Пожалуйста, — прошу я.

Он бросает на меня взгляд, видимо, заметив, что я вцепилась руками в подлокотник и в панель передо мной. Я чувствую, как он тут же снижает скорость.

— Прости.

Я чувствую, что у него есть вопросы ко мне. Как и у меня к нему.

Я хочу лечь в свою кровать. Я хочу обратно в хорошо знакомую мне комнату в общаге. Это немного, но это все, что у меня есть.

Но он везет меня не туда. Мы въезжаем в ворота, и Доусон машет охраннику среднего возраста в униформе, и затем мы проезжаем под аркой и резко тормозим перед входными дверьми. Я едва успеваю сообразить, что мы остановились, а Доусон отстегивает мой ремень безопасности и вытаскивает меня из машины. Мне стоило бы возразить, но у меня кружится голова, и шея совсем устала и еле удерживает мою голову. Я так устала. Я кладу ее на плечо Доусона и закрываю глаза.

Доусон смотрит на меня, и его голос заставляет меня очнуться:

— Нет, Грей. Не засыпай, хорошо? У тебя может быть сотрясение. Тебе нельзя сейчас засыпать, поняла?

Он ставит меня на ноги, и я держусь за него, пока он открывает дверь и распахивает, затем поднимает меня снова и закрывает дверь ногой. Я не заходила дальше вестибюля и ванной комнаты, когда была здесь в прошлый раз. Раздается эхо от его шагов по мраморному полу, и через полусомкнутые веки я вижу, что мы проходим через кухню в огромную, но уютную гостиную. Он нежно кладет меня на кожаный диван.

Я не могу не смотреть на него, когда он наклоняется надо мной. Его нижняя челюсть покрыта щетиной, что делает его старше и мужественнее. Я замечаю алые пятна на его подбородке и скулах, и на его рубашке. Я неосознанно поднимаю руку и стираю кровь с его щеки.

Доусон отстраняется, проведя рукой по лицу и посмотрев на руку.

— Б**дь, это его кровь.

— Он...

Доусон не дает мне договорить:

— Он не твоя забота.

Он уходит на кухню и возвращается с бутылкой перекиси, полотенцем и пакетом льда. Он осматривает мою голову с чем-то вроде профессиональной заботы, прикасаясь к ране полотенцем, смоченным в перекиси. Я вздрагиваю от боли, но она длится лишь мгновение.

— Что Грег с ним сделает?

Доусон пожимает плечами.

— Я не хочу знать ответ на этот вопрос. Я нанял Грега, потому что он пугает меня до смерти. Он был предводителем банды байкеров, по сравнению с которыми Ангелы Ада⁴—кучка молокососов. Только Грег еще получил степень по бизнесу в Брауне. Так что лучше его не злить.

Мне приходится спросить:

— Как думаешь, он мертв? Парень, который хотел... который напал на меня.

— Какое тебе дело до него?

Я пожимаю плечами:

— Я не знаю... я просто...

— Малышка, послушай. Он хотел тебя изнасиловать. Ему почти удалось, и синяки у тебя на шее доказывают это. Не думай про этот кусок дерьма больше, ладно? Его больше нет, и он не навредит ни тебе, ни кому-либо еще.