— Зачем?

— Тебя будут судить. По закону. За всё, что ты сделала, — произнёс я. — Но если ты сдашься сама, я готов замолвить за тебя слово. Я буду просить Эгину максимально смягчить приговор. Возможно, тебя просто отправят в изгнание до конца жизни.

Министр злобно ухмыльнулась. Ожидаемо, она не согласилась.

— Я не знаю, каким образом ты переродился в теле мирмеции, — произнесла она. — Но в этот раз я убью тебе окончательно!

Гнев отвергнутой женщины — это страшно.

Перчинка резко надавила мечом, мою щеку обожгло. Я также ощутил как что-то стекает по щеке, постепенно перетекая на подбородок. Кровь? Кажется, у меня теперь останется шрам…

— Либо просто откажись от своих планов и отправься в изгнание добровольно, — произнёс я и резким движение отбросил Перчинку назад.

Мы оба тяжело дышали, измотанные изнуряющим сражением.

— Ты забрал у меня весь смысл моей жизни! — воскликнула Перчинка. Из её глаз брызнули злые слёзы.

Полагаю, говорить ей что-то вроде «ты сама виновата» бессмысленно.

— Перчинка… мне напомнить тебе, сколько зла и страданий ты причинила жителям Мирмеграда? — произнёс я. — Я даже к Отверженным злости не испытываю, хотя они те ещё типчики. Но они стали такими не по своей вине. Ты приговорила их к жизни наркоманов. Ты и только ты.

— Заткнись! Я не хочу ничего слушать!

В голосе Перчинки звучало отчаяние. Она, похоже, сама толком не верила уже в успех своей операции. Всё же уже сорок шесть раз терпела неудачу. Это кого угодно лишит уверенности в своих силах. Особенно, когда главный противник перерождается и отправляется в прошлое следом за тобой.

— Ты сама виновата в своих бедах. Более никто. Остановись. Не делай ситуацию ещё хуже.

— Затни-и-ись! — Перчинка уже практически рыдала. — Я слишком долго работала ради своей мечты! Я всю себя, всю свою жизнь в это вложила! Я не остановлюсь!

Она замахнулась мечом, готовая снова напасть. Однако продолжения нашей битвы не случилось.

Один из големов, первый, кого Перчинка одолела, неожиданно пришёл в движение. Кажется, экипаж каким-то чудом выжил и, используя остатки энергии, сумел перезапустить машину. Мы сильно недооценили мужество и навыки имперских легионеров-механиков.

Короткая пулемётная очередь — и Перчинка, охнув, завалилась на бок. Пуля пробила ей ногу, вспоров мышцы голени. У ломехузы не хватило реакции, чтобы отреагировать на внезапную атаку сзади. Слишком уж она вымоталась битвой со мной.

Я взмахнул Феррой, отражая пули. Моей новой силы и скорости, а также энергии меча хватало, чтобы вытворять даже такие вещи.

Перчинка быстро отползла в сторону, оставляя за собой кровавый след, и спряталась за одним из рунических камней. Я быстро применил Сына и использовал Гибкие лианы, опутав манипулятор голема с пулемётом. Отростки быстро забили всё свободное пространство между шарнирами, суставами и всеми прочими техническими деталями. Голем натужно заскрипел, но подвижность уже полностью потерял. И опасности более не представлял.

Я бросил взгляд в сторону министра сладостей, но той уже и след простых. Кровавый след обрывался в зарослях на опушке. Перчинка не стала продолжать бой. Получив ранение, она просто бросилась наутёк. Возможно, решила, что я не один и со мной ещё целая дивизия боевых гаремных дев в кустах прячется. И все по её душу. А с такой раной, как у неё, шансы точно не в пользу Наперчёной.

— Стой! — крикнул я ей вслед. — Перчинка, давай поговорим!

Лишь свист ветра, треск огня, да натужный скрип металла послужили мне ответом.