— И кто ж тут нормальный мужик? Или настоящий мужчина? — поинтересовалась Перчинка, нарочито демонстративно повысив голос. Но в ее глазах на мгновение мелькнула тень неуверенности. Я знал, куда бить. — Ты что ли?

— Я не волшебник, я только учусь, — скромно произнёс я. — У меня впереди ещё долгий путь. Но посуди сама. Кое-каких успехов я достиг.

— Каких же?

— Ну а ты сама как думаешь? Гарем на пустом месте не соберёшь. Девочнки ко мне тянутся, — я повысил голос. — Потому что они часть моей семьи, и я готов стоять за них до конца!

Ника, Сахаринка и Сияна чуть не зарыдали в голос. Судя по их лицам, им было очень приятно слышать мои слова.

Отношения с Сахаринкой улучшились: +1

Текущий уровень отношения с Сахаринкой: 8 (Привязанность)

Отношения с Никой улучшились: +1

Текущий уровень отношения с Никой: 4 (Симпатия)

Отношения с Феррой улучшились: +1

Текущий уровень отношения с Феррой: 6 (Привязанность)

Отношения с Перчинкой улучшились: +1

Текущий уровень отношения с Перчинкой: 8 (Привязанность)

Среди отверженных послышались смешки. Они восприняли мой ответ как жалкую попытку проигравшего сохранить лицо. Однако мои слова предназначались не для них.

Перчинка не улыбалась. Она молча глядела на меня, не меняя выражения лица. И я видел, как на самом дне её зрачков разгорается нешуточная борьба. Мои слова упали на благодатную почву… Только вот поможет ли это мне выбраться?

— Оставьте нас, — резко произнесла Перчинка. — Все.

— Но госпожа… — секретарь одарила её удивлённым взглядом.

— Все вон! Вон! — в гневе завизжала Перчинка, указав пальцем на дверь.

— Но госпожа…

— Быстро! Оставьте нас!

Отверженные неохотно подчинились и двинулись на выход. В общем-то, министр в отсутствие свиты и охраны ничего не теряла. Опасаться нас Перчинке никакого смысла не было. Мы все полностью заколдованы и связанны. При всём желании сделать ничего не сумеем. Даже пальцем пошевелить.

Тем не менее секретарь и ещё несколько вооружённых отверженных остались в помещении. Видимо, личная приближенная охрана Перчинки. Совсем в одиночестве она не пожелала оставаться.

— Ну что, ты добился, чего хотел? — произнесла она, обхватив себя за плечи. Словно ни с того ни с сего замёрзла. — Слава?

Хм… она, кажется, впервые назвала меня по имени. Как же трудно мирмециям… и ломехузам даётся проявление привязанности к другому. Сахаринку тоже пришлось долго уламывать.

Внезапно Перчинка рванула на груди блузку. Пуговица отлетела далеко в сторону, стукнувшись о лоб одной из отверженных.

Перчинка яростно раздевалась, отбрасывая в стороны детали туалета. Одна из пуговиц не поддалась ей — министр снова дёрнула ворот, вторая пуговица отлетела в сторону, припечатав вторую отверженную.

Из глаз Перчинки текли слёзы — слёзы ярости. Подчинённые смотрели на неё в глубоком шоке. Действия высокого начальства оставались для них загадкой.

Перчинка упала на меня, уперевшись руками руками в пол по бокам от моей головы.

— Я… я… я люблю… тебя… — вымолвила Перчинка, запинаясь. Эти слова давались ей с большим трудом. Наша властная и независимая мадам с трудом признавалась в своих чувствах.