А звуки погони за спинами постепенно становились всё ближе и ближе.

— Как мусороед вырос до таких размеров? — в шоке произнесла Сахаринка. Она пыталась отлепить от себя жгут, но тот, прочный, обвился вокруг неё очень крепко. — Их же всех быстро истребляют, стоит им дорасти до определённого уровня…

— Видимо, у этого оказался очень заботливый хозяин… точнее, хозяйка, — мрачно произнес я, извлекая Ферру на свет.

Изо всех сил я рубанул мясной трос, тот прогнулся под ударом и задрожал, словно натянутая струна. Не совсем тот результат, я-то надеялся разрубить его…

Приглядевшись, обнаружил на поверхности щупальца небольшую свежую зарубку. Ага, значит, Ферра-таки смогла зацепить эту тушу! Хотя и едва-едва.

До меня быстро дошло, что это дерьмо надо пилить, а не рубить! Благо волнистое лезвие фламберга было вполне способно сыграть роль импровизированной пилы!

Быстрыми энергичными движениями я начал двигать меч вперёд-назад. Уж в чём, в чём, а в возвратно-поступательных движениях я всегда был хорош, девчонки не дадут соврать. Ника и Сахаринка тоже начали атаковать щупальце, но у них ничего не получалось. Обеим не хватало сил.

— Ты же можешь выскользнуть, — сказал я Нике. — У тебя тотемическая способность протискиваться, или как ещё там…

— Не могу, — плаксиво произнесла кошкодевочка. — У этой мерзкой штуки маленькие присоски, они не отпускают платье!

— Ну тогда выскользни из платья!

— Голой по канализации ходить? Я не дура!

— Ну тогда порви платье.

— Оно дорогое!

Ну вот как с ней после такого разговаривать. Ника сильна и крута, но как только сталкивается с проблемой, которую сама решить не может… начинаются трудности.

Жгут, наконец, поддался. Я распилил его на две части, из обоих обрубков на пол хлынула тошнотворная серая субстанция. Одна часть языка осталась висеть на мне, вторая втянулась обратно в жуткий рот и затерялась во тьме среди острых зубов. Пойдёт.

— Обед… вкусна-а-а! — ревел монстр. Кажется, он принял свою кровь за чужую. Видимо, с болевыми рецепторами у него совсем беда.

Кошкодевочка приняла слова монстра за свой счёт.

— Я не вкусная! — визжала перепуганная Ника, изо всех сил колошматя чудище посохом. — Я горькая! И вредная!

Тем временем из-за поворота выбежали первые мирмеции-солдаты. Они бежали по тротуару по две в ряд, чтобы не упасть, на некотором расстоянии друг от друга. Увидев, монстра, они даже бег не замедлили — вот, что значит мирмеградская выучка. Нет, они, конечно, наверняка немного удивились, узрев такую образину… но не более того.

Я тем временем, чертыхаясь, пилил жгут Ники. Сахаринка пока что более менее держалась самостоятельно. Распутаться у неё не получалось, но затащить себя в пасть она не давала.

— Отогнать монстра! — прозвучал приказ из задних рядов. — Секс-террориста и приспешниц освобождаем!

Что ж, нас, похоже, собираются брать живыми… это хорошо… а с другой стороне всё равно не намного лучше! Ведь если мы попадём в лапы Перчинки, она ни на мне, ни на девчонках живого места не оставит.

Солдаты притащили с собой арбалеты. Подойдя поближе, солдаты выпустили несколько болтов, пронзив парочку особо крупных глаз.

Похоже, сегодня тентаклемонстр останется без обеда. И без всего остального тоже.

— Не-е-ет, это моё-ё-ё… — прогудел он и начал ворочаться с боку на бок. Под его брюхом, в воде я увидел ряды ножек, похожих на лапки то ли мокрицы, то ещё какого-то ракообразного.