Адель открыла ящик стола, где хранила марки и блокнот для записей. Взяв блокнотный листок, она записала на нем пару сухих строк о том, что принимает приглашение. Телефонный звонок в таком вопросе ничего не значил. Всего лишь информация. Необходим был письменный ответ. Адель Миллер получила хорошее воспитание и знала, что письменное приглашение требует письменного ответа. Такого рода поведение было фирменной чертой новой аристократии. Простым людям, живущим в маленьких домишках, этого было не понять.

«С удовольствием принимаю приглашение…» — начала писать она тем формальным стилем, который сохранился, наверное, в переписке королевы Англии.

Адель вздохнула. Несмотря ни на что, она действительно с нетерпением ждала этого торжественного ленча. Приемы, которые устраивал Хью, всегда отличались веселой и легкой атмосферой, а уж сорокалетие свадьбы обещало быть и вовсе чем-то особенным.

Поразмыслив, по такому случаю Адель решила уложить волосы. Почувствовав себя спокойнее при этой мысли, она принялась планировать свои дела.

Глава 1

Накануне: декабрь, две недели до Рождества

Роуз Миллер ненавидела всякого рода комитеты, поскольку ее роль в них всегда была ничтожно мала. Комитет благотворительной помощи города Кинварры сильно раздражал ее по той простой причине, что там постоянно происходили всякого рода склоки. Вопросами распределения благотворительной помощи там почти не занимались — просто не хватало времени. На одни лишь споры о том, каким шрифтом распечатывать меню для ежегодно проводимых дамских ленчей, а также семгу подавать или мясо, уходило два длинных заседания, не говоря уже о бесконечном количестве телефонных звонков. Когда Роуз теряла терпение, все на нее злились.

«Какая разница, как будет выглядеть меню и что мы будем есть?» — истошно выкрикивала она под конец какого-нибудь затянувшегося заседания, вскакивая со своего места, отчего остальные дамы судорожно сминали листы, которые держали в руках. Однако Роуз Миллер редко выходила из себя до такой степени, чтобы срываться на крик и в гневе метать молнии своими черными глазами. Неустанно трудясь в местном комитете по распределению благотворительной помощи, она была известна скорее спокойствием и выдержкой, а также своими организаторскими способностями. Высокая и стройная от природы, она казалась еще выше из-за своей узнаваемой прически. Даже в гневе она сохраняла свои по-королевски аристократические манеры.

— Мы собираемся здесь для того, чтобы распределять деньги, а не тратить их. Делаем ли мы все возможное, чтобы непредвзято делить средства? Обсуждая, как потратить пенс, мы тратим фунт стерлингов за стойкой бара, выпивая не одну чашку кофе и поглощая кремовые пирожные, — выступала Роуз.

— Неплохо замечено, — смеялась мисс Фрейдленд, занимавшая кресло председателя и упрямо выступавшая за декоративный цветочный шрифт и непременные тушеные моллюски после мясных блюд. Большинство же дам хотели получить в качестве главного блюда лосося и тигровые креветки на закуску. — Мы тратим слишком много времени на разговоры. Давайте перестанем спорить и просто проголосуем.

Смущенная своим срывом, Роуз садилась на место. Такие заседания бывали каждый год, и Роуз недоумевала, почему все еще не сдалась и не занялась чем-то более спокойным — например дрессировкой акул. Однако из года в год она не возражала против того, чтобы ее имя вписывалось в состав очередного комитета. Роуз понимала, что в случае ее отказа участвовать в работе средства не будут разделены вообще. Она всегда хотела помогать людям и не считала неполноценным эгоистическое существование. В этом состояло ее жизненное кредо. Единственной трудностью в его реализации было то, что для некоторых участников благотворительная помощь была в первую очередь признаком социального статуса, а уж затем желанием помогать людям.