— Хотелось бы надеяться, — вздохнула Тара. — Малобюджетный черно-белый фильм по довольно скучной вещи, написанной одним из бывших сценаристов «Национального госпиталя».

Тара тоже участвовала в написании сценария для этой «мыльной оперы».

— Мы пишем как проклятые. Мой Финн от этой нудятины засыпает в середине серии, — весело рассмеялась Тара. — Ты знаешь, он ненавидит все связанное с футболом, автогонками и Камерон Диас в титрах.

— Словом, как твой отец, — сказала с улыбкой Роуз. Она как раз наливала молоко в чашку Хью, поскольку только она знала, сколько нужно молока.

— А ты что поделываешь? — спросила Тара.

— Как обычно. С утра ходила в супермаркет, после обеда была встреча в комитете по распределению благотворительных средств, а к вечеру собираюсь на официальный благотворительный ужин в рамках акции по борьбе с бедностью.

— Полагаю, вы будете во всем своем великолепии, при фамильных изумрудах семьи Миллер, — отпустила шутку Тара.

— Разве что без них, — ответила Роуз.

Фамильные изумруды представляли собой крупные старомодные серьги, а также очень небольшую и неказистую подвеску. Тетя часто и весьма откровенно намекала, что после своей смерти оставит эти драгоценности одной из своих племянниц. Однако когда она умерла, о племянницах просто забыли.

— В самом деле, — продолжила Роуз. — У меня еще есть что надеть, и к тому же надо скоро бежать.

— Позор на твою голову, — ответила Тара. — По городу пойдут разговоры, если ты не появишься перед людьми в одном из своих новых прикидов. У тебя, случайно, нет в гардеробе откровенного платья с обнаженными плечами? В нем ты бы смогла еще больше удивить тех, кто жертвует на благотворительность.

— Я как раз борюсь с образом распутной девки, который себе создала, — совершенно серьезно ответила Роуз. — К тому же у меня нет подходящей под такой фасон груди.

— Какой позор, — со смехом отозвалась Тара. — Но нельзя ли передать привет папе?

Хью словно чувствовал, когда звонят его любимые дочки. Он был уже у телефона в прихожей.

— Привет, Тара, — беззаботно сказал он. — Какие еще безумные любовные сцены ты написала за эту неделю, чтобы шокировать нас, простых телезрителей?

Даже Роуз с лестницы услышала мученический стон Тары: «Ну папа!»

— Она в превосходной форме, — отметил Хью, проходя в спальню и ослабляя тугой узел галстука.

— Да, она выглядит очень счастливой, — ответила Роуз, стоя у большого зеркала платяного шкафа и безуспешно пытаясь застегнуть молнию темного, с кремовыми бусинками, вечернего платья. — Ты не поможешь мне?

Хью стремительно пересек комнату, сбросив по пути галстук на кровать.

— Ты уже говорила сегодня со Стеллой? — спросил он, осторожно застегивая молнию на платье Роуз.

— Еще нет, — ответила она. — Стелла сказала, что скорее всего сегодня будет очень занята. Да и, наверное, всю неделю. Я могу попробовать сама позвонить ей.

— Чудесно, — улыбнулся Хью. Роуз села на край кровати и принялась набирать номер Стеллы, а Хью стал быстро раздеваться. Зажав трубку у плеча, Роуз одновременно красила свои светло-розовые ногти.

— Привет, Эмилия, — радостно сказала Роуз, когда в трубке наконец прозвучал голос. — Это бабушка. Я думала, что ты гуляешь с мамой.

— Мама в ванной. Она застудила шею, — по-взрослому серьезно ответила Эмилия.