Страна переживала и культурный подъем. Правительство во главе с королем Эдгаром провело реформу монастырей. После неё английское монашество считало это время "началом своего непрерывного существования" (Дж. Грин). Однако реформа имела не столько религиозное, сколько общекультурное значение. По мнению Дунстана, главное содержание реформы заключалось не только в улучшении нравов духовенства, "но также в подготовке образованных и привыкших к дисциплине должностных лиц для королевской администрации" (Э. Лависс, А. Рамбо). Для этой цели были открыты школы в Глестонбери, Абингтоне, Уочестере. В страну был приглашен знаменитый ученый из Галлии Аббон.

Религиозное оживление вполне сочеталось с оживлением в сферах искусства, в основном в литературе. И здесь вновь впереди фигура Дунстана. "Мы видим его окруженным целой свитой учеников, занимавшихся литературой, игрой на арфе и живописью... Натура Дунстана была веселой, гибкой, артистичной... Живой, обладавший отличной памятью, прекрасный оратор, веселый и остроумный, артист и музыкант, он был в то же время и неутомимым работником, касалось ли то книг, построек или ремесел" (Дж. Грин).

Что касается неизбежного в четвертой фазе строительного бума, то в его существовании нет особых сомнений, хотя доказательства кажутся косвенными. Основание Эдгаром 40 новых аббатств, подъем Лондона, расширение торговли с Европой - все это без строительного бума не происходит.

Нет сомнений и в наличии законодательного бума. В законах короля Эдмунда (939-946) были определены права и обязанности глафордов. В законах Эдгара (959-975) - взаимоотношения глафорда и зависимого крестьянина. По границам бывших королевств были проведены административные границы графств: оформилось их административное управление из трех лиц епископа, шерифа (представитель королевской власти) и эльдормена (представитель знати, глава графства, утверждаемый королем и его советом).

Все части феодального уклада выстроились по порядку, заняли отведенное им место. Король в рамках этого уклада хоть и был главой государства, но оставался лишь первым среди равных в рыцарском сословии. Англосаксонский король, поднявшись с уровня выборного военного князя, все же не стал самодержцем. Этому препятствовала вся система "королевского мира" собрания графств, округов, уитенагемот (собрание мудрых), - решавшая вопросы войны и мира, подтверждавшая права короля на престол, аристократия в целом.

Всевластие гвардии в елизаветинско-екатерининские времена было настолько велико, что ни один император, не заручившись поддержкой гвардии, не мог быть уверен в своих правах на жизнь. Иван VI, Петр III, Павел I поплатились жизнью за свое высокое положение. Похожие настроения можно найти и в английском дебютном имперском цикле. Придворные несколько раз изгоняли Дунстана из дворца, хоть тот был лично приглашен королем Этельстаном, потом королем Эдмундом. Король Эдмунд погибает, смертельно раненный на пиру неким опальным придворным. В этих примерах видно, насколько этот уклад далек от уклада христианской монархии Юстиниана Великого или православного самодержавия Ивана III Великого. С одной стороны, феодальный уклад англосаксов напоминает нам, как было сказано, военный уклад России XVIII века, те же два класса: свободный военный класс и закрепощенное крестьянство. С другой стороны, много общего с удельно-родовым укладом, сложившимся в Киевской Руси времен Ярослава. Англия сразу же после имперского цикла распалась на полунезависимые графства. М. Ковалевский прямо называет эти образования уделами, говоря, что в русском языке нет более подходящего слова. То же случилось и в Киевской Руси, когда весь род Рюриковичей был призван управлять Землей Русской и поделил её между собой. Междоусобия англосаксонской знати стали причиной упадка государственной мощи королевства сразу же, как прекратился имперский цикл. Точно такое же явление произошло и с Киевской Русью после Ярослава Мудрого.