— Господин Жергов, не ожидал такой глупости и низости, — прошипел он вместо приветствия.

— Роман Омарович, простите, но о чем речь? — находясь в универе, на паре по расчету энергии, для обеспечения работы бытовых артефактов, уточнил я, под хмурым взглядом госпожи Гарцевой.

— Станислав Викторович, на своих занятиях запрещаю разговаривать по телефону. Только в коридоре! — кивнула на дверь Елизавета Матвеевна.

— Разрешите выйти? — уточнил я у нее и поднялся со стула.

— Идите, но на сдаче я вам этот момент припомню, — прищурилась декан.

Молча покинул аудиторию, а потом поставил вокруг себя купол тишины и спросил у Громова:

— Что случилось и в чем вы меня обвиняете?

— Ты зачем с журналистами общался и заявил права на Стефанию Олеговну? — огорошил он меня.

— В каком смысле? — удивился я, а потом поспешно добавил: — Вы белены объелись? Роман Омарович, за кого меня принимаете? Ни с какими журналюгами и близко дело не имел и интервью не давал!

— Точно?

— Вы же это легко проверите, — пожал я плечами, хотя он не мог видеть мое движение.

— Готов к очной ставке?

— Где и когда? — вопросом ответил ему.

Громов такое откладывать не стал, забрал меня у крыльца университета, а переместились мы с ним сразу к двери редактора крупного печатного издания. Еще одно умение страж продемонстрировал играючи, на такие прыжки я не готов, даже имея свежую метку поостерегусь портал построить.

Секретарша что-то пискнула, в нашу сторону рванула, какие-то бумаги разлетелись, но страж на нее внимание не обратил, с ноги дверь открыл и в большой кабинет вошел. За длинным столом сидит пожилой мужчина, с аккуратной бородкой, волосы седые, на носу очки в золотой оправе. Ну, со зрением у него все хорошо, просто имидж такой.

— Рад вас видеть, господин Громов! — неспешно вставая и направляясь к нам навстречу, заявил редактор.

— Генрих Карлович, не могу сказать, что взаимно, — рыкнул Громов, обернулся и взявшись за дверь резко ту захлопнул.

Ремонт в кабинете оказался качественный, штукатурка не посыпалась, но стаканы на столе звякнули о графин. От души Роман Омарович приложился к двери, наверняка ее теперь менять придется, хруст дерева отчетливо услышал.

— Роман Омарович, да что же вы так осерчали?! — взмахнул руками редактор и изменил свое направление, подошел к столу и водички в стакан налил.

Грому попить Генрих Карлович предлагать не стал, ему бы самому сейчас успокоиться, а то и до инфаркта не далеко. Сердечная мышца сбоит, явная аритмия, сам редактор уже давно пропотел, аура испуганно мечется, но выхода найти не может.

— Статью с печати снимай, — чуть успокоившись, заявил страж и взглянул на часы. — Время еще есть, успеешь тиснуть какую-нибудь шнягу, в том числе и своим дружкам позвони, пусть подсуетятся, если не хотят проблем.

— Побойтесь бога! — покачал головой редактор. — Тираж почти отпечатан, скоро его отгружать начнем. Это же колоссальные убытки! Заменить материал нечем, а ничего противоправного в завтрашнем выпуске нет.

— Со мной прибыл господин Жергов, у которого якобы бралось интервью, — с улыбкой удава, произнес страж.

Господин редактор чуток побледнел, задышал шумно и непроизвольно пуговицу воротника расстегнул и стал массировать ладонью в районе сердца. А Громов спокойно продолжил:

— За попытку клеветы у нас судебная система дает небольшой штраф, тут вам бояться нечего.