– Сама едет по магазинам? – изменила я свой вопрос.

Павел отшвырнул плед.

– Если давно приобретает в лавке всякое, то Василия посылает. Он фото витрины делает, маме сбрасывает, и та говорит, что взять.

– Чавычу кто привозил? – не утихла я.

– Василий, – уточнил музыкант и вцепился в свой телефон, – эй, живо сюда!

Через пару минут в комнату с вопросом:

– Что случилось? – вошел управляющий.

– Ничего, кроме того, что ты убил моего брата, – заорал Павел.

Надо отдать должное Суханову, его лицо не дрогнуло, он спокойно сообщил:

– У меня нет никакой причины лишать Сергея Валерьевича жизни. Я всего лишь наемный работник, получаю зарплату.

– Ну так ты ее лишился, – взвизгнул Павел, – собирай шмотки и сваливай из моего поместья!

– Земля и дом принадлежат Алевтине Федоровне, – напомнил Семен, – и нет никакой уверенности, что Сергей отравился рыбой. Василий, можете рассказать, где взяли чавычу?

– В семь утра мне позвонил Денис, владелец торговой точки на фермерском рынке, – начал управляющий, – сообщил: «Получил роскошную чавычу. Оставить вам кусок? Рыбу вмиг разберут!» Я сообщил хозяйке, та велела брать. Поехал к Денису. Получил заказанное, повез в поместье, как всегда, в специальном холодильнике. Разрешите уточнение?

– Конечно, – кивнул Семен.

– Никогда не беру рыбу без пробы, – начал объяснять Суханов, – всегда прошу отрезать малую толику именно от того куска, на который глаз положил. И сегодня так поступил.

Рассказчик смутился.

– Чавыча оказалась очень вкусной. Ну и попросил Дениса сделать мне бутерброд.

Павел хлопнул ладонью по подлокотнику кресла.

– Во! Простота хуже воровства! Слышали? Он еще жрет за наш счет деликатесы! Мало ему дармовое жилье, машину, так еще и хавчик прихватывает.

Василий медленно моргнул.

– Денис меня всегда угощает бесплатно. Он так поступает со всеми постоянными покупателями.

– Не свои деньги на покупки тратишь, – взвизгнул Павел, – наши! Какого … ты жрешь просто так! Платить должен.

– Василий, вы хотели что-то рассказать, – повысил голос Собачкин, – слушаем внимательно. Павел, попрошу вас не перебивать управляющего.

– Сами откуда взялись? – пошел в разнос музыкант. – Кто вас нанял?

– Алевтина Федоровна, – уточнила я, – мы уже представились, показали документы. Госпожа Зубарева попросила приехать, дабы помочь вам. Поэтому сейчас здесь находимся.

– Почему рассказал про бутерброд? – продолжил Василий. – Я купил потом тот кусок, от которого отрезали рыбу для моего сэндвича. Не ощутил никакого постороннего вкуса, отличный продукт. Сейчас жив и здоров. Может, не в рыбешке дело? Вероятно, Сергей съел нечто отравленное, а потом сел завтракать. Поэтому все сейчас винят чавычу. Но надо иметь несколько версий произошедшего.

Потом управляющий повернулся к Павлу:

– Вы знаете мою историю. Я бесконечно благодарен Алевтине Федоровне за все, что она сделала для воспитанника детдома. И у меня нет ни малейшего повода для плохого отношения ни к Сергею Валерьевичу, ни к вам! Простите, что рассказал про бутерброд, но сыщикам надо знать правду, иначе они не докопаются до истины. Я ел ту же чавычу. Я здоров. В пути еда не могла протухнуть. Два варианта. Или яд попал в деликатес, когда он оказался в доме. Или металлический вкус у покойного во рту возник от другой причины.