– Прихватили еду, не пропадать же ей, – прибавил Леня.

Наш эксперт за время своей долгой работы в уголовном розыске такого навидался, что удивить его невозможно. Хорошо помню, как лет пять тому назад, зимой, увидела на Тверской пингвина. Нелетающая морская птица щеголяла в розовом ошейнике, но поводка не имелось. Она спокойно семенила около мужчины. Прохожие останавливались, я тоже удивилась и толкнула Леню:

– Смотри, смотри!

– Куда? – спокойно осведомился приятель.

– Неужели не видишь? – удивилась я. – Слева, в ошейнике!

– Ну пингвин, – ответил Леонид, – и что?

Действительно! Ничего странного, просто по Москве шагает пингвин в розовом ошейнике, вероятно, он дама.

Глава девятнадцатая

После того как Феликс быстро объяснил всем пришедшим, что произошло, Леня осмотрел Гарика, Дегтярева и объяснил:

– Нет повода для беспокойства. Вскоре очнется. Лучше перенести их на кровати, но если нет возможности, то пусть Гарик тут сидит. А Дегтярева надо положить в спальню и раздеть. Когда «Скорая» приедет?

– Сказали не раньше чем через час, – объяснил Маневин.

– А женщина почему в обмороке? – занервничала я.

– Не вижу ее, – пробормотал эксперт.

– В холле на полу она, – уточнила я.

– Да? Не обратил внимания. Сейчас гляну, – удивился Леонид, взял свой чемодан и ушел.

– Есть предложение, – потер руки Феликс, – полковника сейчас удобно устроим в спальне! А подкидыша увезем!

– Не понял, – встрепенулся Сеня.

Маневин доложил Собачкину наш план избавления от Гарика.

– Давно пора, – обрадовался Семен, – только я бы его отправил куда подальше и там оставил.

– Похоже, неизвестная гражданка тоже хлебнула чайку со снотворным, – сообщил Леня, входя в столовую, – дышит ровно, сердцебиение в норме. Прямо как у Гарика и Дегтярева.

– Невозможно, – возразила Нина, – тетка сюда не заходила. А-а-а! Знаю!!! Догадалась!!!

Домработница бросилась на кухню и вернулась с банкой.

– Вот! Вот! Вот!

– Объясни спокойно, что произошло, – попросил Феликс.

– «Сахар», – прочитала я, – таких емкостей, разных по высоте, у нас на кухне много. Они мне когда-то очень понравились, красные в белый горошек. Поэтому и купила. На каждой указано: сахар, мука, крупа, сода, чай…

– Да, – закивала Нина, – только заварка у нас в крупе лежит. Кашу редко варим, а чай много пьем. Соль в соде! Под муку аж две банки. А вместо сахара порошок, который Людмила Юрьевна Ходякова, наш лучший на свете ветеринар, дала для Хуча. Мопс впадает в истерику, когда ему когти стригут! Надо немного подсыпать в корм, совсем чуть-чуть, на кончике крохотного ножа. Хучик тогда заснет. Средство растительное, безвредное. Хученька часа два похрапит и снова веселый.

– Торт! – ахнула я. – Гарик его на кухне мастерил, использовал сахарный песок…

– Успокоитель мопса ни с чем не перепутать, – перебила меня Нина и открыла банку.

– Ух ты, – восхитился Сеня, – синий! Вообще на белые крупинки не похож.

– Если куски не пойми чего на полу являются кондитерским произведением подкидыша, то они имеют колер цвета берлинская лазурь, – сообщил Леня, – дайте мне телефон ветеринара.