Тимофей подсунул мне очередное зелье, которое следовало принимать по одному ему понятному расписанию. Конкретно это снадобье было горьким до невозможности, но я выпил без пререканий, потому что прочувствовал, как они помогают. Один минус — после них всегда зверски хотелось спать, чему я противиться не стал, продрых весь полет и даже в машине по дороге к поместью вздремнул. Но дома резко стало не до сна.

— Ярослав! — Бросившаяся мне навстречу Диана явно хотела повиснуть у меня на шее, но моментально оценила мой вид и ограничилась простым объятием и поцелуем в щеку. — Не представляешь, как я рада тебя видеть.

— Взаимно, — почти официально ответил я, уже понимая, что она хочет что-то от меня.

Тянуть она не стала.

— Ярослав, мне нужно с тобой поговорить, — промурлыкала Диана, беря меня под руку, — наедине. Вопрос слишком личный, не хочу, чтобы кто-то еще знал. Доверяю только тебе.

Наверное, это должно было меня убедить в своей исключительности, но лесть — это не то, чем меня можно пробить. Да и Постников хмыкнул слишком выразительно, чтобы я не вспомнил наш с ним разговор перед отлетом. Тем не менее защиту от прослушки я поставил, после чего сел на диван. Диана пристроилась рядом, так и не оторвавшись от моей руки.

— Говори, — предложил я. — Защита стоит, тебя не услышат.

Неожиданно обычно наглая Диана смутилась, на ее щеках даже легкий румянец появился, и выдавила она не в обычной для себя уверенной манере:

— Ты же знаешь про планы деда в отношении нас?

— Бывшие планы? — уточнил я. — Потому что, как мне кажется, Игнат Мефодьевич остыл в этом отношении.

— Вот именно, — с непонятным намеком ответила она.

— Так это замечательно. Тебе не придется больше притворяться, что ты ко мне как-то по-особенному относишься.

— С чего ты взял, что я притворяюсь? — возмутилась Диана. — Я к тебе всегда по-особенному относилась. Нет, поначалу, конечно, злилась. После того как ты меня на дуэли повалял, вообще в бешенстве была. Но я тогда тебя не знала. Ты же меня мог вообще размазать, а опускал на пол, можно сказать, ласково. Ведь мог же размазать? — зачем-то уточнила она.

— Мог, — согласился я, не понимая, куда она клонит.

— Ну вот, — сказала она и замолчала.

Надолго так замолчала, предоставляя мне полное право додумывать за нее все, что она хотела сказать. Желания не было. Я хоть и выспался по дороге, но чувствовал, что мой организм не отказался бы подавить подушку еще пару часов. Она в моей комнате как раз такая, на которой прекрасно спится. Честно говоря, я бы сейчас предпочел ее общество Дианиному, но чтобы добраться до предмета моей мечты, следовало разобраться с маленьким препятствием.

— Что вот?

— Вот это значит, что я злилась на тебя, когда не знала, а сейчас я тебя знаю, — щедро поделилась своим мнением Диана.

— И как это связано с твоей просьбой?

— Напрямую. Я знаю, что ты держишь данное слово. И вообще не такая сволочь, как например, Сысоев. Поэтому я хочу обратиться к тебе с просьбой.

Она опять надолго замолчала, пришлось подтолкнуть:

— Какой?

— А то ты сам не догадался? — вскинулась она. — Понимаешь же, что мне неприятно говорить самой.

— Извини, Диана, я себя не очень хорошо чувствую, и голова плохо варит, — честно признал я. — Поэтому давай без экивоков. Что ты хотела попросить?

— Чтобы ты сказал деду, что мы с тобой договорились о тайной помолвке до твоих двадцати пяти лет, — выпалила она. — Ярослав, мне это очень нужно, понимаешь?

— Честно говоря, нет, — ответил я. — Но главное — это не нужно мне.

— Я вчера подслушала разговор между отцом и дедом, — сказала Диана, а я задумался — подслушала или ей позволили подслушать.