Смотрел на меня Александр так, как будто подозревал, что самое интересное я ему не передаю, обходясь незначительной частью того, что знаю сам. Вопрос этот поднимался не впервые, и все мои уверения, что деле обучения нужна постепенность, игнорировались.

— Нам все нужно, — возразил он. — Особенно такие важные ритуалы. Тебя бы не пришлось дергать, если бы у меня получилось.

— Мне кажется, лучше дергать меня, чем наследника империи, — заметил я. — Потому что поиски могут оказаться опасными.

— Возможно, ты прав, — неохотно согласился он, и мы вышли в реал.

Машина как раз выезжала за ворота, и сопровождали ее еще две. Уверен, если бы не Александр, мы бы без них вообще обошлись, но теперь добавились отвечающие за безопасность цесаревича, как будто они смогли бы сделать что-то против Накреха в случае реальной опасности.

— Ярослав, куда теперь?

— Кто приоритетней?

— Так-то оба… Можно посмотреть, чей труп ближе, а чей дальше? — уточнил Ефремов.

— Можно.

— Тогда поедем к тому, что ближе, — решил генерал.

Пришлось активировать оба флакона сразу, но серые лучи, которые из них вышли, указали в одном направлении. Были они и примерно одной плотности, что косвенно указывало на то, что трупы лежат рядом.

— Направление видишь? — спросил Ефремов у водителя. — Вот туда и рули, по возможности.

По улицам города пришлось покружить, чтобы двигаться хотя бы примерно в ту сторону, но напрягало меня не это, а то, что по мере движения оба луча начинали рассеиваться, поэтому в неуспехе я был убежден задолго до того, как мы увидели очистные сооружения. Итак, Накрех все концы спрятал даже не в воду, а в дерьмо. Оба тела были распылены и отправлены путешествовать по трубам в веселой компании городских отходов.

— Думаю, дальше ехать смысла нет, — повернулся я к Ефремову. — То, что осталось от тел, было слито в канализацию.

— По трубам проследить можно? — уточнил генерал.

— Бо́льшая часть — там, — я кивнул на очистные сооружения. — В трубах есть следы, но именно что следы, и они размываются с каждой минутой. Это раз, а два — я вряд ли придумаю на коленке способ отсечь основную часть. Не проследим, откуда притекло. Однозначно. Разве что перекрыть трубу, а все дерьмо отсюда слить куда подальше, чтобы не фонило. И то не факт, что что-то выясним.

Ефремов поскучнел, представив, во что может вылиться попытка оставить город без привычных удобств даже на несколько часов. А тут дело явно не ограничится часами, потому что пока заблокирую, пока отсюда все вывезут…

— Запереть надо было этого придурка, — раздраженно ляпнул он. — Да чего уж теперь. Душу его выцепить нельзя?

— Маловероятно. Если только осталась у места упокоения. Это редко бывает. И даже если осталась, то места упокоения мы не знаем.

— Может, она там, где Глазьев встречался с Новиковым? Где случился обмен? — неожиданно предположил Александр, который ничуть не расстроился неудачей. Напротив, как мне показалось, результат нашей поездки его полностью удовлетворил. — Может, душа посчитала, что вылетела оттуда и вернулась?

Нес он сейчас чистую ересь, но не скажешь же такое наследнику престола при посторонних? Александр и без того болезненно реагировал на любые замечания. Я начинал понимать, почему Айлинг расторг ученичество с Дамианом: столь высоко сидящие ученики были неудобны со всех точек зрения кроме оплаты самого обучения.

— Душа обычно остается там, где она вылетела из тела в последний раз, — нейтрально ответил я. — Но в случае Глазьева я сильно сомневаюсь, что она осталась.

— Почему?

— Потому что тот, кто уничтожил тело, мог и отправить душу в Воронку перерождений сразу, — пояснил я.