Серый открыл карту города, но только убедился в моей правоте. Разве что можно было найти пару мест, от которых пробежка в моем исполнении заняла бы минут пятнадцать в одну сторону. И это если не будет неожиданностей. А ведь нужно было закладывать часа полтора-два на все про все. А еще думать, не покажется ли подозрительным, что мы втроем вообще из поместья выбрались.

Размышление прервал звонок от Глазьева. Я смотрел на телефон и прикидывал, отвечать или нет, уж слишком неоднозначные отношения у нас были, и Глазьев наверняка винил меня в смерти единственного сына. Но узнать, чего он хочет, все же следовало.

— Добрый день, Егор Дмитриевич.

— Добрый день, Ярослав Кириллович. Я бы хотел с вами поговорить, — довольно мирно ответил Глазьев. — Не по телефону, а при личной встрече.

Я невольно бросил взгляд на карту. Где дом Глазьевых, я помнил. От него до дворца было относительно недалеко. И было недалеко для одного из мест, которые мы присмотрели в качестве отведения глаз. Считать ли это знаком провидения? Проблема в том, что вряд ли Глазьева устроит общение с фантомом, да и визит на нужное время не затянется.

— По поводу чего вы хотели поговорить?

— Это личный вопрос, я бы не хотел доверять его телефону, — заупрямился он. — Вы не могли бы подъехать ко мне? Я бы подъехал и сам, но в последнее время чувствую себя не слишком хорошо. Я понимаю, Ярослав Кириллович, что у вас ко мне нет теплых чувств, но очень прошу вас пойти мне навстречу.

Голос у него действительно был не особо бодрый. Подкосили его события, связанные с сыном. Думал я недолго. От Глазьева можно поехать в ближайший ресторан, и это никто не посчитает подозрительным.

— Скажем, в течение часа вас устроит, Егор Дмитриевич?

— Вполне, Ярослав Кириллович. Буду вас ждать.

Я отключил телефон и сказал:

— Едем к Глазьеву, а потом в ресторан.

— Гуляем, — радостно хохотнул Серый.

На удивление он спокойно отнесся к известию о проблемах с правящим домом, как будто был уверен, что я их разрулю. И это несмотря на то, что я ему говорил, чем для меня закончились проблемы с прошлым моим императором. Да и сам я сейчас не на пике, только более-менее восстановился после общения с Накрехом. Мне бы сейчас полноценный отдых не помешал, чтобы не перенапрячься. Не все проблемы с источником, которые могут вылезти, удается купировать.

— Да, это будет более-менее естественно: сначала по делам потом поесть, — признал Постников. В отличие от Серого он относился к будущей операции куда серьезнее. Переживал не столько за себя, сколько за Марту. — Но насколько безопасно в принципе ехать к Глазьеву? Он в зону наших интересов не попадал уже давно, но это не означает, что он стал к нам хорошо относиться.

— Не особо хорошо к нам относился его сын, — напомнил я. — А Егор Дмитриевич пытался прогнуть меня, начиная с первой встречи, но в этом было больше спортивной злости, чем ненависти.

— С начала вашего знакомства много чего изменилось, — заметил Постников, намекая на смерть Романа.

— Много, — согласился я. — Навредить Глазьев мне вряд ли навредит, а едем мы к нему больше для прикрытия, чем в действительности с ним общаться. Если наше общение станет мне в тягость, то я просто уйду. А вам и заходить нет необходимости.

Так что выехали мы, не скрываясь ни от кого, и даже цель назвали — визит к Глазьеву. Выскочившей ко мне матери я сказал, что если в городе задержимся, то там и поедим, чтобы она не переживала.

— Ярик, я и так тебя почти не вижу, — возмутилась она. — Ты приехал из школы и сразу заперся с Даниилом Егоровичем, потом Сергея Евгеньевича пригласил. А на мать у тебя времени опять нет.

— Мам, что поделаешь, дела.

Я развел руками, показывая размер своего огорчения.