— Комментарии лучше не читай, — предупредил Серый, сразу понявший, что я изучаю. — И вообще, акцентируйся на плюсах.

 — А они есть? —  мрачно спросил я, как раз читавший дискуссию по поводу того, что думает о моем ухаживании за внучкой старший Мальцев. Пожалуй, это было самым грандиозным вляпыванием за все мое пребывание в этом мире.

 —  Конечно. Лучшей презентации твоего защитного артефакта и не придумать.

Интерлюдия 4

 Полковник Ефремов проснулся рано, за окном только-только сереть начало. Стол — слишком плохая замена подушке, а уж спать в кресле, даже в самом удобном, в его возрасте вообще нельзя. Полковник разогнулся, почувствовал, как жалобно заскрипели суставы, и с отвращением посмотрел на капитана Рябова, который продолжал дрыхнуть, сложив голову на руки на полковничьем столе. И ладно бы просто дрых, а то с невыносимо счастливым видом. И что бы ему не радоваться? Вылакал вчера коньяк из лучших запасов. Ефремов глянул на бутылки, стоящие у стола, и удивился их малому количеству. Странно, не так много они вчера выпили, чтобы заснуть в кабинете, а не уйти спать домой. Кабинет вообще должен был, закрыт, опечатан и сдан, потому что здесь в сейфе секретные бумаги. И вообще бумаги — вон прямо на столе валяются два листа с печатями. Полковник притянул лист к себе, вчитался и затормошил Рябова.

 — Капитан, что это такое? — заорал он прямо в ухо встрепенувшемуся собутыльнику.

 Тот затряс головой, просыпаясь, но в себя пришел быстро, вчитался и бодро отрапортовал:

 — Договор, господин полковник, между нами и кланом Елисеевых.

 — Это я сам вижу, не слепой. Откуда он?

 — Я не приносил, господин полковник.

 — Да знаю, что ты не приносил. Кто принес, не помнишь?

 Рябов задумался, мимоходом отметив, что голова совершенно не болит, как должна была после пьянки, которая закончилась тем, что уснул, где пил. И вообще, чувствует он себя отлично, словно занимался укрепляющими здоровья практиками. Отличный, однако, коньяк у полковника.

 — Последнее, что помню: вы говорили Елисееву подъехать для составления договора. Значит, подъехал.

 — Да не подъезжал он, точно говорю. — Полковник подскочил и возбужденно заходил по кабинету. — Волхв у нас был.

 Рябов кашлянул, выражая свое сомнение. Деликатно выражая, как и положено по отношению к вышестоящему командованию.

 — Точно говорю. Я сейчас вспомнил. — Ефремов сграбастал со стола листки и потряс перед носом у подчиненного. — И договор он принес. Я подписывать не хотел. Невыгодно оно нам.

 — Но подписали же, господин полковник?

 — Подписал. С волхвами ругаться — себе дороже, — согласился Ефремов.

 — Неужели испугались, господин полковник? — сдуру ляпнул Рябов.

 — С чего бы мне пугаться? — оскорбленно проворчал Ефремов. — Мы и раньше волхвов не боялись, а теперь тем более. Но нам нужны хорошие отношения с ними, так? Если для этого нужно подписать невыгодный договор — почему нет? Собственно, мы ничего не теряем, просто получим меньше, чем могли бы.

 Финансист бы с этим утверждением поспорил, но в кабинете ни одного финансиста не было, а капитану Рябову, ко всему прочему, совершенно не хотелось спорить с полковником. И потому, что уже успел сказать глупость, и потому, что полной информацией не владел и не хотел полагаться на слова собутыльника, который вчера принял столько, что сегодня память точно работала со скрипом и с некоторыми сопутствующими потерями.

 — Положим, вы правы, господин полковник. Наверное, волхв вам тоже что-то пообещал?

 — Вот этого я не помню.