— Да переходите вы уже к делу, — буркнул Серый.

— Ты сказала, что разговор нетелефонный, — совсем другим тоном выдал Глазьев. — Почему нетелефонный?

— Потому что не могу избавиться от чувства, что меня подслушивают, — проворчала Аня.

— Елисеевы?

— Да нет, этот лопух даже не подозревает о такой возможности. — Серый посмотрел на меня, я стоически выдержал его взгляд, делая вид, что полностью поглощен тем, чтобы править подслушивающее заклинание под меняющую локацию парочку. — Я больше на Мальцевых грешу. Этот старых хрыч свою выгоду везде найдет.

— Он официально отказался от претензий к тебе, Анют, — напомнил Глазьев. — И неофициально — тоже, иначе на тебя бы хоть раз, но попытались напасть. Чем-то зацепил его Елисеев.

Интересное дело, Аня не стала рассказывать любовнику, что ее хотели убить. Это под клановую клятву не попадает, так почему? Боится, что Глазьев не станет принимать на себя ответственность за ее жизнь?

— Он мог хоть десять раз отказаться от претензий, но присмотр оставить, — логично предположила Аня. — И вообще, если мне кажется, это не значит, что так.

— Скажи лучше, что хотела меня увидеть.

— И это тоже.

Она гремела посудой, суется точь-в-точь, как тогда, когда готовилась угощать меня. Чайник шумел, делая разговор чуть менее внятным, поэтому я чуть подправил заклинания, смещая выход.

— Я бы и так приехал завтра.

— Завтра может быть поздно.

— Почему же? — тон Глазьева стал игривым, наверняка игривыми были и действия, потому что Аня довольно резко бросила:

— Роман, я же сказала, что сначала — дело. Нужно, чтобы ты предъявил на меня права завтра же.

— К чему такая спешка?

— Этот придурок Тимофей пожаловался, что я ему не даю заклинаний.

— Может, его просто…

Глазьев недоговорил, но Аня его прекрасно поняла, потому что ответила:

— Смысла нет, потому что Ярослав тогда точно что-то заподозрит. А так я пообещаю вести его дальше, как целителя, но обещания, не подкрепленные клятвой, легко нарушаются, как ты помнишь.

— Вот ведь сука! — высказался Серый.

— Анюта, ты же понимаешь, что я ничего не мог сделать. Я предлагал Мальцеву и деньги, и услуги, но он наотрез отказывался.

Голос был слишком убедительным, слишком честным. Глазьев почти наверняка врал. Аня подумала так же.

— Поэтому тебе первой позвонила я? — уязвленно спросила она.

— Анют, но откуда мне было знать, что ты не только ушла от Мальцевых, но и умудрилась попасть в другой клан?

— Хотелось бы мне тебе верить, Рома.

— Аня, я уже пообещал на тебе жениться, под клятвой пообещал. Куда уж больше? Я бы и раньше женился, но отец против был, а сейчас у него не осталось причин для отказа, потому что твои умения усилят клан, и он это понимает. Но я так и не понял, к чему спешка с переходом? Может, удастся еще чего ценного подцепить.

— Не удастся. Самое ценное — целительские умения и раскачка источника — уже у меня. А чем дольше мы будем тянуть, тем вероятнее Ярослав начнет разбираться в клановых делах и запросит с меня клятву, после которой я никому ничего не смогу передать, и тем больше придется отсыпать заклинаний Тимофею.

— Я уже предлагал решить с ним вопрос радикально — тебе конкуренты не нужны.

— Нет, я сказала! — в голосе Ани появились визгливые истеричные нотки. — Ты его не тронешь. Он мне не конкурент даже близко. Он цепкий парень, из него мог бы получиться хороший целитель. Захочет таковым стать — сам к нам перейдет. Ты думаешь, подходящих для целительства магов так легко найти? Там свои заморочки, кто попало не подойдет.