|
И еще три-четыре человека из числа работников. Несколько батраков с сильными ожогами попали в больницу и вынуждены были пролежать там целые месяцы, а один, как я разузнал, провел годы. Разумеется, это были уже загубленные жизни. Как только сюда влетел живодер, я сразу же вспомнил тот пожар, его мне уже никогда не забыть. Тогда, как и сейчас, пошли разговоры о поджоге. Нынче тоже бедный люд потянулся на пепелище, чтобы набить свои мешки кусками горелой свинины и говядины и спекшимися тушками птицы. Тут же, на месте, еще и забивают скот, которому не выжить. Да будет вам известно, паленую скотину может присвоить каждый. Берут всё, что попадет под руку. Есть люди, которые только и ждут, когда случится пожар, и тут же отправляются за поживой, некоторые даже на машинах, чтобы хапнуть побольше. На место прибывают с мясницкими топорами, с ломиками и тесаками и крошат всё подряд. Необычайный это спектакль, пожар! Пожар — чудовищный спектакль!» В десять часов я всё еще сидел в зальчике, поскольку живодер никак не мог наговориться, он всё снова начинал рассказывать про пожар и при этом всё время пропускал взятки, которые мог бы брать, так как у него на руках были король и туз. Пришел инженер, вернувшийся с танцулек, и тут выяснилось, что причина пожара — поджог. Уже прямо на месте начались допросы. Задействована группа полицейских и судейских, которые не собираются прерывать работу даже ночью. Крупная сумма страховки, вступившей в силу всего-то со вчерашнего дня, — можно сказать, неопровержимое доказательство, что усадьбу поджег сам хозяин.
День семнадцатый
Да, поджог. Но совершенный не самим хозяином, как думали все, а его работником, который был уверен, что срок выплаты по страховке еще не настал, и решил отомстить хозяину. За что — тоже известно: поговаривают о «связи» между крестьянином и работником, про что дозналась хозяйка, погибшая, однако, при пожаре. Таким образом, хозяину причитается весьма солидная сумма. Ее он как будто собирается вложить в фабричное производство где-то в одной из тирольских долин и не намерен больше возвращаться к крестьянской жизни. Жену нашли за сгоревшим домом, ее убило опорной балкой. Скорее всего, как можно предположить, она еще раз вбежала в дом, чтобы вынести ребенка, который оказался, однако, проворнее нее и успел сам выбраться из комнаты; когда же мать, даже не задетая огнем, выскочила из дома, на ее голову обрушилась балка. В темноте на убитую не раз наступали, не замечая ее, думали, что она в доме, среди обломков, либо в хлеву, возле скотины, которая уже обуглилась и превратилась в темно-бурые бугры, напоминавшие слитки чугунного литья, с торчащими из них рогами и ногами, — всё это испускало ужасный смрад, ощутимый, как я сейчас припоминаю, даже вблизи гостиницы. Нашему жандарму пришлось орудовать прикладом, отгоняя чужаков, сбежавшихся исключительно в целях мародерства, а кое-кому из особо строптивых доставалось и по голове. Прибыл какой-то врач, но его появление было слишком запоздалым. Удалось спасти трактор, на котором хозяин успел выехать из горящего строения. Наша хозяйка засобиралась на похороны крестьянки, она знает всех местных. «Большая была усадьба», — вздыхала она. Еще ребенком она прирабатывала там вместе с сестрой. «Целое лето». Работника, спалившего двор, теперь ищут повсюду. Жандарм по долгу службы чуть свет явился в гостиницу — навести справки. Но человека, похожего по описанию на объявленного в розыск, по словам хозяйки, в ее доме никогда не было. Поджигатель родом из Каринтии, откуда, как сказала хозяйка, «прет всякая сволочь», а в усадьбу он заявился только глубокой осенью. Предполагают, что он подался в родные края, но и других вариантов исключать не следует. В тот злополучный день у него, по-видимому, был выходной, и он соответствующим образом принарядился, покидая дом. Потом, уже во время пожара, хозяин якобы сообразил, что тот прихватил и свой чемоданчик. |
