— Здравствуйте, меня зовут Эллинор.

Май-Бритт с омерзением посмотрела на протянутую руку. Ни за что на свете она к ней не притронется.

— Вам что-нибудь известно о порядках в моем доме?

— Что вы имеете в виду?

— Надеюсь, вы купили продукты, которые заказывала я, а не кто-нибудь другой.

— Разумеется.

Девица улыбалась, это очень раздражало. На вешалке в прихожей разместилась потертая джинсовая куртка, украшенная яркими пластмассовыми значками, которые придавали ей еще более неряшливый вид.

— Мне положить еду в холодильник или вы сделаете это сами?

Май-Бритт оглядела ее сверху вниз.

— Оставьте пакеты на столе в кухне.

Носить сумки она не могла, но еду раскладывала сама. Ей нужно было знать, где что лежит. На случай, если срочно понадобится.

Оставшись одна в прихожей, она посмотрела на значки. Подвинула куртку пинцетом и, ухмыльнувшись, пробежала глазами надписи: «Никто не должен просить милостыню!», «ЖИЗНЬ СПРАВЕДЛИВА», «Феминизму — да!», «ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ, ЧТО НИКОМУ НЕ НУЖЕН?». Обвитая колючей проволокой свеча и текст «ПРАВА ЕСТЬ У ВСЕХ» Бесчисленные лозунги, в соответствии с которыми эта девица, по-видимому, собралась изменять мир. Ничего-ничего, пройдет — подрастет немного и поймет, как на самом деле все устроено.

Девица пошла в ванную, и оттуда донесся звук льющейся в ведро воды.

Она управилась за полчаса. Май-Бритт ждала возвращения Сабы у балконной двери. На детской площадке мужчина раскачивал качели, и годовалый ребенок громко смеялся всякий раз, когда летел навстречу отцу. Она их часто видела. Иногда с ними гуляла женщина, у которой, похоже, были проблемы со здоровьем — мужчина всегда помогал ей сесть на скамейку. Саба никогда не отходила далеко от балкона и не обращала внимания на людей. Собачье дерьмо убирали люди из социалки, Май-Бритт не хотела, чтобы соседи жаловались.

Она открыла Сабе балконную дверь. Одновременно на втором этаже дома напротив распахнулось окно, в котором показалась мама ребенка.

— Маттиас, тут звонят и спрашивают, как ты поедешь на семинар? У них есть место в машине.

Больше она ничего не услышала — Саба зашла в комнату, и Май-Бритт закрыла балконную дверь. Повернув ручку, оглянулась и увидела в комнате Эллинор.

— Если хотите, я могу выйти с ней на улицу. Уборку я закончила, так что мы можем немного погулять.

— Зачем? Она только пришла.

— Да, но, может, ей хочется погулять подольше? Движение пойдет ей только на пользу.

Май-Бритт улыбнулась про себя. Да, эта девица посмелее остальных, но ничего, она и ее как-нибудь приструнит.

— Почему вы так думаете?

— Потому что прогулки полезны всем.

— Почему?

В глазах девицы мелькнула неуверенность. Девица подбирала слова, а надо было сделать так, чтобы она никогда и ничего больше не подбирала.

Май-Бритт смотрела на нее не отрывая взгляда.

— А как вы считаете, что будет, если прекратить двигаться?

Ну вот и долгожданная тишина.

— Вы, видимо, полагаете, что тот, кто не ходит на прогулку, начинает толстеть? Да?

— Я просто предложила. Извините.

— Тем самым вы хотите сказать, что быть толстым очень плохо? Да?

Вот так тебе. С тобой у меня тоже не будет никаких проблем.

Эллинор стояла в дверях, когда Май-Бритт протянула ей письмо.