Она огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно было открыть конверт. В узкое отверстие ее палец не пролезал. А наконечник крюка, как всегда, пригодился.

Письмо было написано от руки на линованном листе с дырочками, вырванном, судя по всему, из блокнота.

Привет, Майсан!

Майсан?

Она сглотнула. Где-то очень глубоко в окаменевшей памяти что-то шевельнулось.

Она тут же почувствовала острое желание сунуть что-нибудь в рот, что-нибудь проглотить. Осмотрелась по сторонам, но ничего съедобного в пределах досягаемости не обнаружила.

Она боролась с искушением перевернуть лист и посмотреть, кто написал письмо. Или наоборот — выбросить не читая.

Сколько лет прошло с тех пор, как ее называли уменьшительным именем.

Кто посмел проникнуть к ней сквозь почтовую щель, явиться без приглашения из далекого прошлого?

Тебе, наверное, интересно, почему я решила написать тебе через столько лет. Честно говоря, сначала я сомневалась, сто́ит ли это делать, но потом все же решилась. Причина наверняка покажется тебе еще более странной, но я скажу правду. Недавно мне приснился удивительный сон. Он был очень яркий, мне снилась ты, а проснувшись, я услышала внутренний голос, который говорил, что я должна написать тебе. Многое пережив, я в конце концов научилась прислушиваться к спонтанным импульсам. Так что сказано — сделано…

Не знаю, что тебе известно обо мне, и не знаю, какой будет моя дальнейшая жизнь. Могу только предполагать, что дома обо мне говорили разное, и не стану осуждать тебя, если ты не поддерживаешь контактов с моими родственниками или другими людьми из нашего тогдашнего окружения. Как ты догадываешься, у меня было достаточно времени для размышлений, я много думала о нашем детстве, обо всем, что мы взяли с собой во взрослую жизнь, и о том, как это повлияло на наши судьбы. Поэтому мне очень интересно узнать, как ты живешь сейчас! Я искренне надеюсь, что все проблемы благополучно разрешились и у тебя все хорошо. Поскольку я не знаю, где ты живешь и как тебя зовут после замужества (никак не могу вспомнить фамилию Йорана!), то отправляю письмо на адрес твоих родителей. Если этому письму суждено найти тебя, оно тебя найдет. В противном случае оно немного попутешествует, поддерживая работу почты, для которой, как я понимаю, наступили трудные времена.

В общем, поживем — увидим…

Всем сердцем надеюсь, что вопреки всем трудностям, которые выпали на твою долю в юности, твоя жизнь сложилась удачно. Пожалуй, только в зрелом возрасте я в полной мере осознала, как трудно тебе пришлось. Желаю тебе всего самого доброго!

Дай знать о себе, если хочешь.

Твоя старинная лучшая подруга

Ванья Турен

Май-Бритт резко поднялась с кресла. Внезапный порыв гнева придал ее движениям дополнительную стремительность. Это что еще за чушь?

Вопреки трудностям, которые выпали на твою долю в юности?

Неслыханная наглость. Да кто она такая, что позволяет себе утверждения подобного рода! Она снова взяла письмо и прочитала указанный в конце адрес, взгляд задержался на последних словах. Исправительное учреждение «Виреберг».

Сама Май-Бритт с трудом припоминала ее, к тому же та, оказывается, пишет из тюрьмы — и, несмотря на это, считает себя вправе судить о чужом детстве и о чужих родителях.

Оказавшись на кухне, она распахнула холодильник. На столе стояла упаковка какао. Быстро отрезав кусок масла, Май-Бритт обмакнула его в коричневый порошок.

Закрыла глаза и, когда масло начало таять во рту, почувствовала, что ей становится легче.

Ее родители делали для нее все, что было в их силах. Они любили ее! Кто может знать об этом лучше ее самой?

Она скомкала бумагу.