Ксанта всю жизнь боялась «подмять» под себя сына, помешать ему идти своим путем, а потому старалась предоставить ему как можно больше свободы и поменьше лезть в его дела. Дреки и не подозревал о материнских страхах, и в' глубине души был уверен, что Ксанте его занятия и увлечения совершенно неинтересны. Отец тоже не слишком вникал в его дела и не спешил посвящать сына в свои, так что Дреки полагал, что все взрослые так и поступают — живут сами по себе и стараются не обременять друг друга. Правда, кое-чего Ксанта все же добилась: Дреки сохранил здоровую детскую самоуверенность и готов был жить своим умом, не ожидая похвалы и поддержки со стороны. И все же дружба с Керви оказалась для него приятным сюрпризом. Керви был донельзя рад толковому и расторопному помощнику, а потому дела шли хорошо и оба не сомневались, что все будет готово в срок.

У Ксанты меж тем были свои заботы. Быть хорошей женой в Хамарне оказалось не так-то просто. Нужно было каждое утро обносить едой по меньшей мере две дюжины домашних божков. Один из них оберегал в кухне продукты от порчи, другой следил за тем, чтобы не чадил очаг, третий охранял двери, четвертый — многочисленные окна, пятый — ограду сада, шестой отвечал за хранение одежды в сундуках, седьмой — за мир и гармонию в супружеской спальне, вернее, в двух спальнях, поскольку Ксанта все же была «сияющей» женой, восьмой заботился о прибавлении потомства, и хотя никаких прибавлений не ожидалось, божка все же не следовало обижать, девятый защищал уже рожденных детей, десятый особо мальчиков, одиннадцатый — старшего сына, двенадцатый — самого младшего ребенка, тринадцатый следил за чистотой воды в колодце, четырнадцатый — за грядками в огороде, пятнадцатая — богиня — за порядком в отхожих местах, щестнадцатая — тоже богиня — помогала женщинам в рукоделии, семнадцатая — в пении и музыке, восемнадцатый бог следил за казной, девятнадцатый сохранял ясный разум и память всем обитателями дома, дальше Ксанта начинала путаться. Каждого из богов нужно было особым образом поприветствовать, поднести ему еду с особым поклоном, а после еще усладить его слух особой песней, сопровождаемой игрой на небольших гуслях. После этого надлежало провести обряд в честь того бога, чей праздник выпал на этот день. Прежде все обряды исполняла Крита, теперь же старшей женщиной в доме была Ксанта, и отныне эти обязанности лежали на ней. Поначалу они доводили ее до головокружения и полного упадка сил, но постепенно, вероятно, не без помощи семнадцатой богини и девятнадцатого бога, старая жрица обучилась новым трюкам. Опять же заучивание торжественных гимнов помогало ей разобраться в новом для нее языке. По ночам она твердила непонятные слова и фразы, сравнивала их друг с другом, искала сходство и различие и порой улавливала закономерность, угадывала, как в незапамятные времена сложилась здешняя речь.

Вся еда, поднесенная богам, позже собиралась и вновь возвращалась в общий котел. Считалось, что боги ее благословили и теперь, съев ее, члены семьи обретут здоровье, долголетие и удачу во всех делах. Крита говорила, что в доме Керви обряды проводятся не полностью — в домах уроженцев Хамарны женщинам надлежало почтить еще всех предков хозяина, прах которых в специальных глиняных сосудах был закопан под полом дома. Но предки Керви были далеко, а прежний хозяин дома уезжая отсюда, бережно извлек из земли всех своих пращуров и увез с собой.

Исполнив священные обязанности, женщины приступали к более земным занятиям — ходили на рынок (еще один урок языка), готовили пищу, пряли, ткали, шили.