— Мам, ты спроси у нее, что происходит? Будто белены объелась! — напутствовал Ксанту Дреки.

Ксанта тоже была встревожена, проходя о поселку, она успела заметить, что не на одну Рависсу нынче что-то нашло. Во всех дворах царила та же суматоха: срочно увязывали тюки, спускали на воду только что выставленные на просушку лодки.

— Куда мы едем? — спросила Ксанта Рависсу, помогая ей укладывать посуду.

— Возвращаемся в лес, — коротко ответила та.

— Как, сейчас? Я думала, мы до осени с места не сдвинемся.

— Надо спешить. Слышала, как ночью собаки выли? Я сегодня стала свинью кормить, а она не ест. У соседок спросила — у них то же. Да и черепаха твоя нынче целый день из-под кровати не вылезала. Похоже, что-то сюда идет.

— Что?

— Откуда мне знать? Мы пока на холмы поднимемся, посмотрим, что будет. Если стороной обойдет, обратно на болота вернемся. А если нет, придется в зимние дома возвращаться. Что тут поделаешь?

Сборы затянулись — нужно было упаковать все запасы. Ночью собаки снова устроили концерт, но никому не помешали, так как никто и не ложился. Еще до рассвета тяжело груженая лодка, в которой сидели Рависса, Ксанта, Керви, Дреки, Гесихия и свинья, отчалила от пристани и присоединилась к каравану других лодок, державших путь на север, прямо на встающий из-за леса кончик Меча Шелама. Воспользовавшись случаем, Ксанта спросила Рависсу, как называют его на болотах, и получила ответ:

— На болотах никак не называют, нельзя. А как его в лесу называют, я тебе потом расскажу, когда мы там будем.

Наступило ясное, улыбчивое летнее утро, казалось, болотам не было дела до людской тревоги. И все же вскоре Ксанта поняла, что это не так — птицы не сидели на гнездах, с пронзительными отчаянными криками они кружились в воздухе, словно боясь опуститься обратно на щедро нагретую солнцем землю. Гребцы, что было сил, налегали на весла, свинья покорно лежала на дне лодки и вздрагивала всей шкурой. Впрочем, возможно, ей просто не нравились водные прогулки. На всякий случай Ксанта заглянула в корзинку, но у Гесихии был привычно-невозмутимый вид.

К вечеру появились первые признаки надвигающегося ненастья. Солнце садилось в плотную полосу туч на горизонте, оттуда доносились первые резкие порывы ветра. К гряде поросших лесом холмов причалили уже в темноте. Мужчины взяли на спины огромные тюки с грузом, продели весла в кожаные петли на бортах лодок, которые Ксанта принимала за дополнительные уключины, и подняли лодки на плечи. Женщины тоже несли тюки, дети — факелы, прикрывая их от ветра полами одежды. Холмы оказались довольно крутыми, и Ксанте даже без поклажи ни за что было бы не одолеть их в темноте, если бы Керви и Дреки не поддерживали и не страховали ее. Сначала жрице казалось, что они бредут просто так во тьме наугад, потом она заметила, что дети отыскивают на стволах деревьев заплывшие зарубки — знаки, оставленные теми, кто прошел здесь раньше, возможно, много лет назад. При этом ребятишки успевали подбадривать пинками напуганных свиней и тащить за рога упирающихся коз. Ветер все усиливался, полил косой дождь, и вскоре Ксанта скинула башмаки — они скользили на мокрой траве. Потом ее примеру последовали Керви и Дреки. Наконец, перевалив через хребет очередного холма, люди спустились в долину и обнаружили там длинную и пологую насыпь, в глубину которой вел узкий темный лаз. Лодки оставили снаружи, тюки понесли внутрь.

Сначала Ксанта подумала, что это естественная пещера, но спустившись по трем широким земляным ступеням, поняла, что стоит в полуземлянке, стены которой укреплены деревянным каркасом и переплетенным прутьями.