Как объяснила Рависса позже, когда Лакмасса будет выходить замуж во второй раз, уже за человека, жениха к ее дому принесут на таких же носилаках-лодке.

В деревне их уже ждали накрытые столы. Лакмасса благословила каждый дом, бросая на крышу горсти зерен и орехов. Потом был, как водится, пир на весь мир, танцы и представление. Правда, на этот раз Дреки остался не у дел: в такой день положено было показывать старинную легенду о Витязе-Солнце, который искал свою возлюбленную, похищенную громадным медведем.

36

На следующий день Лакмасса переоделась в свое обычное платье и как ни в чем не бывало взялась за повседневные дела. Только на рассвете она выходила в одиночестве в садик своей матери и беседовала с солнцем, иногда танцевала и пела для него. Рависса говорила, что никаких особых правил и ритуалов на этот счет не существует, богиня сама знает, как говорить со своим божественным супругом. Даже более того: она может научить других девушек какой-нибудь песне или танцу, и тогда эта песня или танец будут любовно повторяться из века в век на всех людских свадьбах. Это был единственный случай, когда Болотные Люди были готовы учиться чему-то у своих соплеменников.

По вечерам Лакмассу часто приглашали в тот или иной дом. Считалось, что ее присутствие благотворно: дети будут расти сильными, ловкими и здоровыми, а дряхлые старики умрут в свой срок, спокойно и не теряя достоинства. Юную богиню часто просили подержать на руках младенца, погладить домашнюю скотину, коснуться угловых столбов дома.

Когда Лакмасса прожила в родительском доме примерно полторы декады, она решила отправиться в гости в соседнее селение — навестить сестру и бабушку. Разумеется, Ксанта тут же попросила позволения для себя и для Дреки сопровождать девочку и, разумеется, никто и не думал им в этом препятствовать. Больше того, провожать Лакмассу собралась большая часть мужчин деревни. Рависса объяснила Ксанте, что поскольку летом не удалось наловить достаточно рыбы, осенняя охота на оленей также может оказаться неудачной. Решено было устроить прямо сейчас, пока Лакмасса еще остается богиней, охоту на артунов. Для этого охотники из обеих деревень хотели объединиться. Ксанта, конечно, тут же спросила Рависсу, как выглядят эти страшные артуны и получила ответ: «Это такие большие козлы». Жрица не могла понять, как козел, пусть даже самый большой, может затоптать человека, но решила, что скоро все увидит своими глазами.

Кстати, Рависса не собиралась в Олень-камень, и Ксанте предстояло впервые с того времени, как она поселилась на болотах, обходиться без помощи и советов своей новой подруги. Впрочем, жрица вскоре нашла решение: Лакмасса несмотря на весь свой божественный статус осталась простой любопытной девчонкой и любила поболтать. Дюмос также решил сопровождать Лакмассу и охотников, а Керви остался готовить экспедицию — если колонисты и их спасители хотели успеть на встречу с «Ревуном», им надо было отплыть не позже, чем через три декады. Тем более что Керви не знал, что творится на болотах после наводнения, и хотел выступить в дорогу пораньше. Решено было, что они отплывут, как только Ксанта, Дреки и Дюмос вернутся из Олень-камня. Жрица понимала, что это был ее единственный шанс узнать, что означало второе слово, вырезанное на коре дерева на Оленьем острове, и дала себе слово этого шанса не упустить. Дело могло быть пустяшным, ошибкой, ложным подозрением, но могло оказаться и очень важным не только для колонистов, но и для всех обитателей Хамарны, а возможно, — и всего Пришеламья. До сих пор никому еще не удавалось договориться хоть о чем-то с Людьми Моря. Но если это все-таки возможно, если кто-то смог сделать такое в одиночку, хотя бы для осуществления собственных планов, значит, быть может, однажды настанет время, когда и целые города смогут заключить с морскими разбойниками мир.