– Она любит тебя, Балфур. Я уверен в этом.

– Нет. – Он вскочил на ноги и начал вышагивать по комнате.

Боль, охватившая Балфура сейчас, была сродни той, что обожгла его, когда вернувшиеся мужчины рассказали, где они видели Мэлди. Эта боль все еще рвала на части его израненное сердце, словно безжалостный стервятник. Он знал, что если поверит в это, то боль от предательства может полностью уничтожить его. Он не хотел говорить о Мэлди, не хотел допускать даже малейшей возможности, что она все-таки невиновна. Он не хотел даже думать о ней, хотя сомневался, что такое вообще возможно. Одной частью души он истово ненавидел Мэлди, ненавидел за то, что по ее вине выставил себя идиотом, ненавидел за предательство, но особенно за то, что, как мальчишка, влюбился в нее. О да! Он все еще любил ее, но страстно желал запрятать это чувство так глубоко, чтобы оно уже никогда не смогло вырваться обратно и вновь ослепить его.

– Я предпочел бы обсудить предстоящую битву, – произнес он наконец.

– Ты все еще собираешься сражаться? Подожди, позволь сказать. – Найджел поднял руку в упреждающем жесте, когда Балфур начал говорить. – Хотя я и не хочу верить в предательство Мэлди, но наш разговор, по крайней мере, заставил меня увидеть разумность твоих доводов. Ты прав, вероятность предательства действительно есть, и нельзя сбрасывать это со счетов. Если она приспешница Битона, то прямо сейчас наверняка пересказывает ему все наши планы. И если ты выступишь против Битона, то, скорее всего, погубишь и себя, и весь клан в бесполезном сражении, поскольку ему заранее будут известны все твои действия, и он уж точно постарается противостоять им.

– Он готов к тому, что я замышлял раньше, но не к тому, что собираюсь предпринять теперь.

– Есть план?

– Да, и Джеймс считает, что мы вполне можем одержать победу.

– У меня есть еще хоть пара дней, чтобы набраться сил для тяжелой дороги?

– Три. То есть если вести отсчет уже с этого момента, то мы выступаем утром третьего дня. – Балфур слабо улыбнулся, подумав, что он все-таки способен испытывать радость от хитроумного замысла, несмотря на распирающую грудь боль. – Мы собираемся посетить ярмарку, Найджел.

Балфуру понадобился больше часа, чтобы растолковать Найджелу все детали, хотя в конечном итоге неприкрытый энтузиазм брата по поводу их нового плана изрядно его порадовал. Поэтому, направляясь в главный зал, он был уже куда более уверен в успешном исходе дела. Единственным темным облачком, омрачавшим горизонт грядущей победы, являлось то, что Мэлди находилась сейчас где-то в Дублинне. Балфур молил небеса о том, чтобы не повстречать ее там в день сражения. Для всех было бы лучше, если она сбежит куда подальше и никогда больше не вернется.

– Ну что? Найджел, небось, снова не пожелал уверовать в виновность своей спасительницы, – утвердительно заявил Джеймс, когда Балфур уселся подле него и положил себе немного еды.

– Нет, не пожелал. Тебя это удивляет? – спокойно спросил Балфур.

– Не так, как должно было бы. – Джеймс покачал головой. – Хотя я надеялся, что хоть теперь парень проявит благоразумие. Он жутко злится на тебя и никак не может смириться с тем, как ты обошелся с девушкой.

– О, теперь он более чем согласен с предпринятыми мною мерами и, сказать по правде, согласился, что сейчас нам, как никогда, надо соблюдать осторожность и что далеко не всегда следует доверять лишь одному внутреннему чутью. Думаю, сейчас он надеется только на то, что для подобного поведения у Мэлди нашелся достаточно серьезный повод, который позволил бы ему простить ее.

– А ты тоже на это надеешься?

– Не знаю. Может быть. Сейчас я пытаюсь по возможности вообще не думать о Мэлди, хотя это ужасно трудно. Одна мысль о ней вызывает во мне бешеную ярость, напоминая о том, что она лишь играла моими чувствами, сделав из меня посмешище.