– По моему, это бесполезное занятие, – он попытался расстегнуть порванный на спине пиджак, но пальцы его не слушались.

– Сейчас, сейчас… – ключ застрял в замке зажигания, а сил не хватало.

Рука (господи, какая то совсем вялая, чужая рука) дергала его с лихорадочной настойчивостью. Хрипящий голос незнакомца был тем двигателем, что подгонял ее делать все в три раза быстрее. И через пару попыток у нее получилось. Напряжение спало. С момента аварии это была первая минута, когда она начала дышать ровнее.

Девушка, умеющая вытаскивать мужчин из разбитых машин! Девушка, способная завести автомобиль после такого столкновения! Девушка, похожая на ангела…

Следующий глубокий вздох взорвал его грудную клетку. И он закашлялся.

– Потерпите немного, прошу вас. Скоро мы будем на месте, – сказала она, бросив беглый взгляд на незнакомца.

– Потерплю, – он сжал зубы, заглушая слабый стон.

Боль отступила. Или он просто забыл о ней (?), впуская в лоно своих пыток нечто другое. Чувство ему знакомое, но полузабытое.

В этой девушке удивительным образом сочетались внешняя красота (Господи, у нее нет и царапины…) и хрупкость вместе с необъяснимой для нее физической силой, находчивостью и скоростью мысли. Он даже засомневался, а действительно ли она плакала, когда обратилась к нему. И только, когда в очередной раз посмотрел на нее и увидел размытую под глазами тушь, успокоился.

Дальнейшее развитие событий было удивительно и мало предсказуемо.

Последнее, что он запомнил из всего веера впечатлений, тонущих в потоке неудержимой боли, это несколько кварталов красивых двух и трехэтажных домов, следующих друг за другом по обе стороны от дороги, по которой они ехали.

А потом следовала пропасть.

Пропасть, разменявшая боль на наслаждение.

Пропасть, полная наваждения, что открылось для него во всем своем иллюзорном многообразии. В ускользающем сознании он видел лишь ее лицо. Оно было безукоризненно.

Ветер ласкал золотистые локоны, ниспадающие на ее плечи, заставлял трепетать длинные ресницы. В небесной синеве холодных глаз танцевали крохотные блики мерцающей луны. А он пытался дотянуться до ее лица и провести кончиками пальцев по белой коже, но всякий раз прекрасный образ таял.

Сказать, что он почувствовал влечение, это передать лишь физический аспект всего того бенефиса эмоций, что ему пришлось пережить этой ночью.

Влечение… дьявольское, навязчивое, ни с чем не сравнимое чувство, возникшее, словно вспышка яростной, почти преступной страсти. Словно заново созревший плод его юношеских фантазий, выпестованных в душе сладким духом романтизма – эпохи ушедшей, как и лучшие годы его жизни, и позабытой в сонме былых свершений и надежд.

Единственное, что его смущало, так это странная бледность ее лица, обнажившаяся после того, как аккуратно наложенный макияж исчез вместе со слезами. Болезненная и холодная, она отталкивала. Но не являлась препятствием для взаимных ласк, на которые он так надеялся. Ведь тяга к легкой повести ее юного, безупречного тела была поистине чудовищна.

Однако, как и любой здравомыслящий человек на его месте, он задавался вопросом: а мог ли он избежать аварии? Прекрасная незнакомка – это, конечно, хорошо. Но что ему делать с ранами, полученными при столкновении?

Где то он слышал, что в первые мгновения после аварии человек находится в шоке и не отдает отчета своим действиям. Не может оценить всю степень полученных увечий, серьезность которых проявляется лишь спустя какое то время.

Что с ним, он не знал. Но судя по тому, как нелегко ему давался каждый вздох, некоторые ребра его сломаны.