«Продолжай», — попросил он.

«Гот задержался в борделе ровно столько времени, сколько ему потребовалось на его обычную грязную работу и получение ответов на вопросы. Сейчас он с солдатами направляется сюда».

«Подожди», — перебил Тор и быстро пересказал остальным услышанное.

Все это очень мало значило для Элиссы и Арабеллы, но Саксон мгновенно отреагировал и стал тереть лицо руками. Он боялся за молодую королеву.

«Рассказывай дальше», — попросил Тор сокола.

«Мне очень жаль, Тор, что я принес такие новости».

Тор погладил Клута.

«Знаю, но ты — это наши глаза и уши. Рассказывай, не тяни».

Он услышал, как птица вздохнула в душе, и понял, что это будет его последняя минута спокойствия в этой жизни. Возможно, новость прозвучит как погребальный звон по нему самому. Что бы Клут ни сказал, это потребует немедленных действий. Тор не сомневался в этом и знал, что надежды на то, чтобы избежать кровопролития, растаяли. Он почувствовал пульсацию Цветов, а затем услышал ужасные новости.

«Гот замучил Эйрин. Кипреанские солдаты, которые прибыли вместе с ним, избили девушек».

«Эйрин мертва?» — Тору требовалось дополнительное подтверждение. Он вроде бы понимал каждое слово, но до него не доходило их общее значение.

Ненависть Клута к Готу нарастала во время полета домой и, наконец, кристаллизовалась во что-то непробиваемое. Он нацелился отомстить. Гот должен заплатить своей жизнью за это жестокое деяние. Клут понял, что Тор старается никого не убивать, если только может. Единственным способом дать Тору почувствовать весь ужас смерти Эйрин был точный рассказ о случившемся ясным утром в Карадуне, когда в воздухе появился намек на лето…

Клут специально говорил, не выражая никаких эмоций, просто сообщил ужасную историю.

«Он приказал ее раздеть и подвесить за ноги к дереву, вниз головой. Сам он вспорол ей живот и вывалил содержимое в пыль».

Никто другой из собравшихся на опушке не слышал этого ужасающего описания случившегося в Карадуне. Они могли только видеть шок и печаль на красивом лице Тора. Элисса услышала, как он часто задышал, а Арабелла с Клутом, связанные с Тором особой связью, почувствовали, как в нем закипают Цвета. Он задрожал, потом медленно встал, посадил сокола на ближайшую ветку, а затем специально прижался к дереву, впитывая его силу. Требовалось утешение, пока его долго и сильно рвало.

* * *

Теперь Квист видел их. Лица мужчин ничего не выражали, губы были плотно сжаты. Он узнал форму кипреанских гвардейцев. Хела оказалась права. Впереди ехал мужчина в черном. Его лицо нельзя было назвать ничего не выражающим. Его искажала жуткая гримаса, он безжалостно хлестал лошадь кнутом — все сильнее и сильнее. Предводитель был в ярости и отчаянно пытался побыстрее добраться до Великого Леса.

Пират сглотнул образовавшийся в горле ком. Внезапно ему пришло в голову, что одно появление этих всадников здесь означает, что они уже посетили Эйрин. Он сейчас не мог думать, что это значит. Тогда бы у него затряслись руки, а сейчас требовались решительность, смелость и железная воля. Капитан коснулся горящей щепкой странного порошка, который много лет назад купил вместе со специальной таблеткой в аптеке в Карадуне. Сухой старик, который продал порошок, сказал, что это называется Колдовским Огнем. Квист купил эту новинку на всякий случай, но так никогда и не попробовал разжечь ярко-красное пламя. Сейчас наступил подходящий момент. Пират надеялся, что порошок сработает. Он загорелся, и пламя побежало по высыпанной дорожке к таблетке в середине. Она взорвалась. Ослепительная вспышка и неожиданный шум напугали лошадей, которые приближались на высокой скорости. По крайней мере, четыре встали на дыбы и сбросили ездоков.