Клут слушал с большим интересом, и теперь решил подключиться к обсуждению.

«Я думаю, что Элисса права. Лорис не мог отделаться от страха, идущего с древних времен. Его научили вести себя так. Вероятно, королю вдолбили, пока он еще был ребенком, что все Чувствующие — зло. Но одно то, что он отдал приказ отправлять этих людей в убежище в Роркъеле, показывает, как ему было трудно поддерживать их преследование».

— Вот именно! Спасибо, Клут! — сказал Элисса, с отсутствующим видом жуя кусочек хлеба. — И я давно думаю о последних словах короля. Тор, ты помнишь то странное послание, о котором я тебе рассказывала? То, которое он отправил мне перед смертью? В то время я его не поняла.

Тор пожал плечами.

— Я помню, — сказал Саксон, вытирая рот, запачканный мясным соусом. — Там было что-то о свободе твоему народу.

— Все правильно, — кивнула она, напряженно думая. — Это послание все время беспокоило меня, поскольку я не понимала, к чему относится этот личный и хорошо обдуманный приказ. Ведь Лорис мог прислать любую весть. Тем не менее, он выбрал именно эти слова: «Прости меня, моя любовь, за то, что покидаю тебя. Найди свой народ. Освободи их. Спаси Таллинор». Херек сказал мне, что Лорис почему-то знал, что обречен. Этим можно объяснить его желание попросить у меня прощение за то, что оставляет меня, но остального я не поняла.

Тор вытер руки. Он не представлял, к чему приведет этот разговор. Затем посмотрел на Гота, в глазах которого снова горела ненависть, а лицо постоянно дергалось. Элисса продолжала говорить:

— Теперь я считаю, что Лорис велел мне найти этих Чувствующих. Когда он ссылался на мой народ, он имел в виду тех, кто обладает такими же волшебными способностями, как и мы.

Тор кивнул:

— Да, теперь это имеет смысл, раз мы знаем, что люди, выжившие после жестоких пыток Гота, живут дальше, и все вместе обустроились в горах.

Элисса почувствовала победу.

— Как жаль, что Лорис не сказал мне больше!

«Я думаю, что это была своего рода исповедь, — задумчиво произнес Клут. Все посмотрели на него, устроившегося на ветке. Сокол уже почистил клюв и когти, и на них не осталось и следа лесного голубя, которого он так ловко поймал в полете. — Знаете, человек, который предвидит свою смерть, часто ощущает необходимость избавиться от своих тайн… и грехов».

Элисса кивнула.

— У тебя очень мудрый сокол, — сказала она Тору, сооружая себе удобную подушку из плаща.

Они заснули. Гот спал беспокойно и дергался от боли. Сны видела только Элисса, впервые услышав голос Лисе: «Как я предполагаю, ты меня ждала?»

«На самом деле, нет», — Элисса почувствовала облегчение, но заодно и злость, поскольку пришло, наконец-то, и ее время. Это было странное сочетание эмоций.

«Почему?»

«А с чего бы вдруг? На протяжении стольких лет ты разговаривала со всеми, кроме меня. Поэтому относительно тебя я ничего не предполагаю».

«Но ты рада, что я пришла?»

«Да».

«А скажешь мне, почему?»

«Чтобы я могла тебе объявить, насколько презираю тебя и твое манипулирование людьми, которых я люблю».

Последовало молчание. Элисса отказывалась его нарушать.