— А Фиггис с тобой? Я буду счастлива снова его увидеть.

— Да. И новый друг, Темезиус. Это — гигант. У Гвериса глаза вылезут из орбит, когда он его увидит. Она снова рассмеялась:

— Ты шутишь.

Юноша покачал головой и многозначительно на нее посмотрел.

— Обещай, что придешь.

— Хорошо. Я приведу Гвериса… и принесу камень.

— Тогда — до вечера, — ответил Гидеон и положил на прилавок свечи, которые во время всего разговора держал в руке.

Ее бледные глаза светились. Девушка была так красива и так счастлива видеть его, что Гидеон не мог сдержаться, наклонился и поцеловал ее. Ийсеуль не позволила ему ограничиться просто легким поцелуем и обвила его шею руками. Высвободившись, наконец, из ее объятий, он с трудом дышал и хватал ртом воздух.

— Я рада, что ты приехал, — сказала девушка.

— Я вижу, — ответил молодой человек. Он в последний раз нежно улыбнулся ей и ушел.

На пути назад к цирку, легко шагая и ощущая радость на душе, Гидеон открыл канал мысленной связи с отцом: «Мне вернут камень сегодня вечером».

«Отличная работа, сынок. Проблем не возникло?»

«Никаких. А у тебя как дела?»

«О-о, как обычно, очередные испытания… Пленник сбежал, твоя мать и Саксон ранены стрелами. Клут сейчас следит за теми, кто нас атаковал… Проблемы, которые возникают каждый день».

Гидеон какое-то время молчал, пытаясь понять, не смеется ли над ним отец.

«Ты шутишь?»

Внезапно голос отца прозвучал устало: «Нет, сынок. Просто пытаюсь так сохранять спокойствие. Я только что извлек наконечники стрел из твоей матери и Саксона. Сейчас они оба спят… и выздоравливают. Я сижу один и думаю, что случится теперь. О, Свет!»

«С тобой все в порядке?»

«Да. Да, со мной все прекрасно. Я сильно беспокоюсь за твою сестру, а теперь еще и это… Определенно, одна стрела предназначалась мне. Просто эти типы оказались отвратительными стрелками».

«А ранения серьезные?»

«И твоя мать, и Саксон поправятся, но болеть раны будут много дней. Из-за этого нам пришлось снизить скорость. Я надеюсь, что жар будет держаться недолго, если вообще начнется».

«А Гот?»

«Как только закончится ночь, я отправлюсь за ним. Ночью мне надо находиться рядом с ранеными».

«Один отправишься?»

«С Клутом».

«Значит, мы тогда поедем тебе навстречу. Тебе потребуется помощь».

«Поезжай на восток, и как можно скорее, сынок».

«Выедем сегодня вечером после шоу».

«Шоу?»

«Это долго рассказывать».

«Понятно. Следуй к твоей матери и Саксону. День или два они будут беспомощны».

Канал связи резко закрылся, и прекрасное настроение Гидеона улетучилось. Оно словно с силой шмякнулось о пыльную дорогу, по которой он шел.

Спустилась ночь, у Элиссы и Саксона появились первые признаки лихорадки. Оба дрожали. Тор подбросил веток в костер и внимательно наблюдал за пациентами. Клут тем временем подобрался еще поближе к группе людей, включающей Гота. Было ясно, что у Прокаженного болит все тело, и сокол даже восхитился силой бывшего Главного Инквизитора. Несмотря на боль, он рассказывал остальным, насколько богат и сколько у него земель. Было очевидно, что они его не узнали. Да и откуда бы? Это раньше все мгновенно узнавали Инквизитора, даже ни разу его не видев. Эти же люди просто смотрели на дергающееся, изуродованное лицо, и оно им ничего не говорило.

Клут внимательно слушал, надеясь узнать хоть что-то, что сможет передать Тору.