Ей хотелось бы, чтобы первым был он. Но она не позволила себе над этим плакать.

Темнота окутала вечер, словно черная мантия. Орлак отпустил всех слуг. Последний проводил Лаурин на балкон и ушел. Благодаря прекрасному слуху девушка услышала, как за ним закрылась дверь. Она осталась одна со своим мучителем. Тот стоял у дальнего края балкона, повернувшись к ней спиной. Молодой бог был столь же ослепительно красив, он оделся в свободную белую рубаху, выпущенную над белыми брюками. Высокие черные сапоги подчеркивали его рост и худощавость фигуры. Лаурин не двигалась, и в это мгновение, наблюдая за врагом, ожидая его действий, поняла, что ужасно испугана.

Наконец, он повернулся. Его длинные золотистые волосы были зачесаны назад и завязаны в хвост. Кожа казалась бронзовой и отполированной.

— Спасибо за то, что пришла.

— А у меня был выбор?

Лаурин старалась говорить твердым голосом, но страх ее предал, и слова прозвучали нервно.

Он не ответил и улыбнулся ей. Улыбка получилась почти робкой. Мужчина приблизился к ней, но не прикоснулся. Вместо этого девушка с удивлением увидела, как он ей кланяется.

— На самом деле — нет. Но это не портит моего удовольствия от созерцания тебя. Лаурин, ты еще красивее, чем я представлял в мечтах.

Дерзкий тон Силка исчез, как и его намеки, и павлиньи манеры. Этот человек говорил тихо. Одежда, хотя и сидела на теле великолепно, была простого фасона, в ней отсутствовали цвета, предпочитаемые «регентом». Силк говорил возвышенным стилем, почти поэтически, а Орлак выражался просто и прямо. Лаурин мгновенно запуталась. Она хотела уколоть его язвительным ответом, но ничего не получилось. Беспокойство снова подвело девушку.

Единственное, что в нем не изменилось, так это фиалковые глаза. Они притягивали ее к себе и заставляли принять его.

Орлак показал на стол.

— Ты присоединишься ко мне? Здесь работает главный повар из прославленной поварской семьи. Как я понимаю, твой отец с ним знаком. — Орлак улыбнулся. — На самом деле, твой отец спас ему жизнь. Похоже, мой повар считает нашего общего родственника героем.

Это было сказало по-доброму. Если Лаурин все правильно поняла, то это произнесено, чтобы заставить ее улыбнуться, даже расслабиться.

Лаурин отчаянно хотела не поддаваться обаянию Орлака и отвела взгляд от его притягивающих фиалковых глаз.

— Зная о его преданности моему отцу, вы не боитесь, что он может вас отравить?

— Я принял меры предосторожности, — мягко ответил он. — Хотя я считаю, что Рик очень серьезно относится к приготовлению пищи. Это его страсть, и он не станет портить блюдо чем-то, что может сделать его горьким. — Похититель очень тихо вздохнул и взял ее за руку, но не оказывал на нее никакого давления. — По крайней мере, я хочу так думать.

Вот оно, снова — умаляющие собственное достоинство манеры. Лаурин хотела отказаться от пищи, игнорировать Орлака, заставить его навязываться ей, но против воли позволила ему проводить себя к столу.

— Я позволил себе смелость выяснить твои любимые блюда, — он несколько смущенно пожал плечами. — Конечно, у нас не было времени на выяснение деталей, но Рик очень старался. Надеюсь, что еда тебе понравится.

Лаурин вопросительно посмотрела на него. Она пыталась определить появившееся в нем новое качество. Дело было не в нервах, потому что Орлак, как и всегда, вел себя уверенно, любезно и естественно демонстрировал изящные манеры. Но девушка поняла, что он очень хочет сделать так, чтобы ей было удобно.