— Это не та Джуно, которую я помню, — признался он. Они рассмеялись. Херек цыкнул на них.

— Кайрус, мы должны спешить.

— Это Херек, прайм-офицер Таллинора. Я имею честь называть его другом.

Несмотря на страх, Херек почувствовал гордость при этих словах. Он вежливо кивнул освобожденным пленникам.

— Времени мало, — сказал он. — Где ключи?

— Вон там, — показала Джуно. — Тюрьмы в Кипресе плохо охраняют. Мы — первые заключенные после двух из тех, кто испытал на себе Поцелуй Серебристой Девы.

Кайрус нахмурился.

— Лучше не спрашивай, — предупредил Адонго.

Херек принес ключи и попытался как можно тише открыть камеру.

— А где стража? — спросил прайм-офицер.

Адонго пожал плечами. Ответила Джуно:

— Их недавно куда-то позвали. Мы не представляем, куда и почему.

— Нам повезло, — сказал Кайрус, открывая дверь и обнимая Джуно. — Мне определенно нравится эта новая Джуно.

Он улыбнулся, потом притянул к себе Адонго. Улыбка спала с лица морука.

— Где он? — спросил Адонго. Кайрус понял, кого он имеет в виду.

— Занят.

Джуно было очень тяжело задать этот вопрос, но она знала, что должна это сделать:

— Расскажи нам о Лаурин.

— Она в безопасности, — ответил Кайрус. — Она сейчас на корабле, отплытие которого задерживается только потому, что мы должны были вернуться за вами.

На их лицах сразу же отразилось облегчение. И Адонго, и Джуно радовались хорошей новости после трех дней страданий и мучений от неизвестности. Они не представляли, что случилось с Лаурин.

— Вам следовало нас оставить, — укоризненно заметила Джуно.

— Ну, Херек, конечно, хотел, — сказал Кайрус, кивая на пораженного прайм-офицера. — Но я о таком даже и подумать не мог.

Он подмигнул, а Херек нахмурился.

— Я думаю, что нам пора отсюда убираться.

Как раз когда он это произнес, в другом конце коридора появились три стражника.

— И прорываться с мечами, — успел сказать Кайрус до того, как стражники набросились на них.

Рубин вошел в кипреанский дворец, воспользовавшись западными воротами, как и ранее в ту ночь. Однако на этот раз там дежурил стражник, и молодой человек предпринял меры предосторожности, сделавшись невидимым на то короткое время, которое требовалось, чтобы пройти мимо дежурившего человека. Солдат в любом случае не обращал внимания на происходящее, потому что мочился у края дороги. Тем не менее, Рубин решил не рисковать, и для его целей не требовалось прилагать особых усилий. Он любил проворачивать этот трюк — становиться невидимым, чем часто выводил Кайруса из себя. Парень дразнил приемного отца с раннего возраста, освоив превращение в невидимку совсем ребенком.

«Ты это почувствовал?» — проворчал Доргрил, которого ставила в замешательство их бездеятельность.

«Да, почувствовал», — спокойно ответил племянник.

«И что?»

«Это сын Гинта. Третий сын, Рубин».

«Похоже, ты его знаешь».

«Мы встречались… пока ты был занят другим».

«И?»

«Ничего. Он сказал мне, кто он, когда я отдавал ему назад сестру, — Орлак пожал плечами. — Кажется, я упомянул щенка».

Доргрил заворчал. Он снова разозлился: «Ты слабак, как и твой отец!»

«Только ты это знаешь, дядя. Я его не видел с младенчества, если помнишь».

Старший бог продолжал, словно Орлак не произнес ни слова: «Слабак, как отец и как брат».