В назначенный час Лаурин оказалась в главном дворе и с удивлением увидела лишь одну лошадь и конюха, который ее держал.

— А где остальные? — спросила она.

— Они уехали вперед, госпожа, — сообщил он, помогая Лаурин сесть в седло. — Кобылу зовут Файерфлай. После того, как вы с ней получше познакомитесь, на ней будет очень приятно ездить. Правда, должен добавить, госпожа, что она может немного проявить норов с новым ездоком. Но вы вскоре узнаете все ее повадки.

— Спасибо. А как мне найти остальных членов группы? — спросила она, закипая внутри от оскорбления. Ее лично пригласили, а потом не дождались!

— Я провожу вас, госпожа. Это недалеко.

Они молча направились к задней части дворца. Лаурин была в ярости и не могла ни с кем вести вежливую беседу. Она увидела нескольких солдат впереди, окружавших пару лошадей, но не заметила никаких мужчин в дорогих одеждах, готовых к конной прогулке, как, впрочем, и женщин. Как это грубо со стороны короля!

— Как вас зовут? — спросила она, наконец, у конюха, который вел лошадь.

— Баркли, госпожа.

— Баркли, я не хочу сегодня отправляться на конную прогулку. Проводите меня назад.

Ей очень не нравилось высокомерие в собственном голосе. Но приходилось выбирать между ним и яростью.

Баркли колебался. Теперь они находились в нескольких ярдах от других людей.

— Но, госпожа, король…

— Как я вижу, короля здесь нет. Он прекрасно обойдется без меня, — сказала Лаурин надменно, не в силах вернуться к вежливому тону. Несчастный человек, который вел лошадь, покраснел.

Она услышала, как к ним кто-то приближается сзади на лошади, но проигнорировала его.

— Я хочу немедленно вернуться во дворец, — это прозвучало, как приказ.

Лаурин увидел, как Баркли смотрит ей за спину, и в раздражении решила, что это просто неуважение к ее желаниям.

Такое отношение смешалось с оскорблением и пренебрежением со стороны короля, и в ней что-то взорвалось.

Девушка ухватилась за поводья, чтобы вырвать их из рук Баркли. Лаурин решила, что сама найдет дорогу в конюшню если потребуется. Ее внезапное движение, когда она попыталась вырвать поводья из крепких рук конюха, привело к тому, что лошади стало больно. Вероятно, удила надавили ей на губы, Файерфлай взбрыкнула, чуть не сбросив Лаурин, и мгновенно припустила галопом.

Лаурин закричала. Она умела держаться в седле, но у нее не было опыта обращения с испуганным животным. Для этого требовались определенные навыки наездника, которыми она не обладала. У девушки создалось впечатление, будто лошадь не бежит, а летит.

Лаурин слышала стук копыт за спиной и молилась, чтобы ее догнали до того, как Файерфлай забежит в небольшую рощицу впереди. Похоже, лошадь упрямо направлялась туда.

Но догнать их не успели. Они врезались в гущу деревьев, ветки стали бить по лицу. Девушка отпустила поводья, чувствуя, что волосы цепляются за ветки и вырываются с корнем.

Вероятно, всадник, скакавший позади, все-таки догнал их. Файерфлай остановилась, а Лаурин не удержалась в седле и упала на землю. Из глаз посыпались искры, но через минуту или около того она пришла в себя, открыла глаза и увидела над собой обеспокоенное лицо короля.

— Тихо, не шевелись. Где-нибудь болит, Лаурин?

Она увидела другие лица. Все выражали беспокойство. Внимание всех этих людей оказалось приятным.

— У меня все болит, — прохрипела она и безрадостно приняла помощь короля, который помог ей принять сидячее положение. У нее и в самом деле болели спина и ребра.

— Не торопись. Двигайся медленно. Тогда будет не так больно, — мягко произнес Джил.

Голос его был приятным.