Татьяна по-женски чувствовала, что Газанфар побаивался ребят из их отдела, ощущала она это еще до романа с Костей Васильевым, а уж как пошли разговоры, он стал обходить их отдел стороной. Но Шилова не была бы Шиловой, если в таком деле поставила личное выше служебного, а точнее — долга. В минуты отчаяния она даже искала повод, чтобы рассориться с Костей, не совсем, конечно, а месяца на два-три. К тому времени, как она думала, события получат какую-то развязку, держать предателя в прокуратуре республики было делом рискованным, даже в интересах важной операции, об этом Камалов однажды обмолвился сам. Видимо, Газанфар Рустамов оставался на свободе не только из-за тайных целей прокурора, а из-за того, что, наверное, на него собирали серьезный материал, факты, чтобы не ускользнул от правосудия, как Сенатор, Ферганец уже был научен горьким опытом. Возможно, Газанфар, по планам прокурора, мог стать главным свидетелем обвинения вместо отравленного в подвалах КГБ Артема Парсегяна по кличке Беспалый. Вполне вероятно, что коллеги уже собирали компромат на Рустамова, вряд ли кому другому, кроме Уткура Рашидовича, Ферганец доверил бы столь деликатную миссию. В общем, обе стороны имели побудительную причину не обрывать связей, но как это воплотить в реальности?

Первой все-таки ход нашла Шилова, придумала повод, чтобы обращаться к Газанфару регулярно. Юриспруденция — дело бумажное, изводятся горы бумаги на постановления, решения, проекты законов, указов, предписаний, не говоря уже о томах уголовных дел, из которых то и дело требуются выписки, копии. Лучшие переплетчики города мечтают попасть работать хоть в штат прокуратуры, хоть по договору, тут в год переплетают тысячи и тысячи томов, простоя не бывает никогда — ни зимой, ни летом. Плодил бумаги и отдел, в котором работала Татьяна, и тут то и дело требовалась то копия, то выписка, а всякую бумажку наверх просили срочно, сию минуту — хоть разорвись, и всякий раз Шиловой приходилось бежать на поклон к молодому человеку, обслуживавшему в подвале прокуратуры множительную технику. Но туда бегала не она одна, и всем хотелось быстро. Раньше несколько раз она в таких случаях обращалась за помощью к Газанфару, ибо он часто подвозил и с работы, и на работу на своей машине Улугбека, парня, обслуживавшего мощный ксерокс, он и выручил. Бумаги из ее отдела часто бывали с грифом "Секретно", и по инструкции она должна была присутствовать рядом при размножении, так она и поступала, хотя и Газанфар, и Улугбек посмеивались над ней, над ее пунктуальностью, показывая на пачки документов с таким же грозным грифом, дожидавшихся своей очереди и день, и два. Вспомнив про ксерокс, она поняла, что нашла повод поддерживать отношения с Рустамовым. Больше того, поняла, как, не вызывая подозрения, она сможет снабжать его дезинформацией, будет оставлять под каким-нибудь предлогом документ для размножения минут на десять-двадцать. Этого времени вполне достаточно, чтобы Газанфар уяснил суть бумаги; копии, наверное, ему не требовалось. Но этот вариант надо было еще согласовать с Камаловым.

Приняв решение, она тут же решила опробовать свою идею. С Газанфаром она не виделась уже больше месяца и переживала — вдруг получит указание от Камалова передать Рустамову очередную срочную дезинформацию. Костя отсутствовал, выехал на задержание особо дерзкой и жестокой банды рэкетиров, действовавших на границах двух республик, терроризировавших новых предпринимателей и в Ошской, и Андижанской областях, но имевших постоянную базу в Узбекистане, в городе Ленинске.