|
В таких случаях колонна сразу перестраивалась и замыкал караван "Магирус" с прицепом, куда перебирались двое с автоматами. Когда преследователи, угрожая оружием, требовали остановиться, поверх машин давали мощные очереди из двух автоматов; если это не успокаивало, стреляли в колеса, по радиаторам. Разбой царил повсюду — от Чопа до самых южных ворот Ташкента, пытались грабить и на Украине, и в каждой из областей России, в Татарии, Башкирии, на всей огромной территории Казахстана, в последний раз их тормознули в двадцати пяти километрах от конечной цели, в Келесе, но тут, на своей территории, Карен с дружками отвел душу. Никого ни на секунду не остановила мысль, что груз может быть государственным, принадлежать чужой стране — даже видавшим виды парням из конвоя показалось, что повсюду на бывшей территории СССР царит разбой. Бросилось в глаза, что многие работники ГАИ состоят в сговоре с корсарами на шоссе.
Дожидаясь каравана в Чопе, Карен купил у таможенников десять ящиков водки (тут ее конфискуют тысячами бутылок в день). Спиртное требовалось для гаишников, но водки хватило только на половину пути. Хотя сопроводительные документы на груз были в порядке, печати и штампы таможни четкие, ясные, их часами держали на дорожных постах, особенно свирепствовали на стыке областей, республик. В Казахстане лютовали на территории каждого района. Тут, конечно, оружие не применяли, Карен, скрипя зубами, отходил в сторону, в дело вступали Сумбат с Хашимом, с головной машины. Они много лет шоферили, доставляли бахчевые в Россию и знали, как надо ладить с хозяевами дороги. Только однажды, на въезде в Оренбург, когда Сумбат с Хашимом два часа не могли уломать гаишникой, затребовавших за проезд двадцать тысяч, нервы у Карена не выдержали. Он ворвался в дежурку с пистолетом, и, выхватив из рук Сумбата две пачки двадцатипятирублевок, сумму, которую они соглашались заплатить, сыпанул их веером по тесной комнате, сказав при этом: — Или вы соглашаетесь на эти деньги, или я сейчас перестреляю вас, как собак! Мордастый офицер тут же нажал на кнопку автоматического шлагбаума. Но самый крутой разбой ожидал их впереди, в Иргизской степи, за Актюбинском, и они об этом знали. В степи рано поутру они застряли у одного могильника на пять часов, там Сумбат получил пулевое ранение в плечо. Дорога блокировалась по всем правилам военного искусства и по краям имела окопы в полный рост, у нападавших и два автомата имелись. В конце концов после перестрелки и взаимных угроз проезд выторговали за автомат с тремя рожками патронов и пятьдесят тысяч деньгами. Правда, Карен, зная восточное коварство, оговорил, что главарь засады должен сопровождать колонну, пока они не выберутся к Челкару. Немцы, парни бывалые, не робкого десятка, встречавшиеся со случайным разбоем и в Африке, и в Европе, и Америке, только диву давались и постоянно твердили, что хваленая итальянская мафия и американская в сравнении с советской, только зарождающейся, — детский сад. После стычек, перестрелок, погонь, долгих переговоров в голой степи у какого-нибудь веревочного шлагбаума немцы уже не жаловались ни на питание, ни на отсутствие связи, ни на "комфорт" наших гостиниц. Вот почему большинство немецких водителей наотрез отказалось гнать машины обратно, и Карен, понимая их, посоветовал сомневающемуся Коста купить авиабилеты, добавив при этом: — Они и под расстрелом не захотят повторить обратный путь. Сообщение Коста о том, что водители "Магирусов", побросав машины, возвращаются самолетом, только подтвердило мысли Шубарина, что за последние полгода, что он находился в Германии, преступность в стране резко усилилась. И в нее втянулись тысячи и тысячи новых людей, для которых разбой стал нормой жизни. Вот отчего Шубарина беспокоила утренняя весть Коста: "Поклонник мюнхенской "Баварии" не объявился". Поиски человека из Ташкента, заинтересовавшегося его банком, затягивались. |
