Утром, когда "скорый" прибыл точно по расписанию в Наманган, он несколько задержался в купе, чтобы не столкнуться лицом к лицу с кем-нибудь из попутчиков и встречающих. Столь скорое путешествие в Наманган человека, только что освободившегося из тюрьмы, могло вызвать не только любопытство, но и кривотолки, а они наверняка дошли бы до слуха Ферганца. А тот понял бы сразу, в какую сторону он навострил лыжи, а еще хуже, получил свидетельство, что выступление хана Акмаля на суде, послужившее одним из весомых аргументов освобождения Акрамходжаева из "Матросской Тишины", — четко выверенный ход, обманувший правосудие и открывший двери тюрьмы его сообщнику. Засними люди Камалова его визит в Аксай — трудно было бы найти объяснение этому путешествию, ведь хан Акмаль объявил его манкуртом, врагом номер один узбекского народа, и обещал ему суровый суд. Поэтому, когда он появился на привокзальной площади, она уже оказалась пуста, только вдали, у закрытого газетного киоска стояла светлая "Волга". К ней неторопливо и направился высокий человек в черных очках. "Волга" с затемненными окнами, поджидавшая с работающим мотором, легко взяла с места и мощно рванула к центру города.

— Я уже решил, что вы передумали ехать к нам в гости, — сказал Исмат, улыбаясь, — вы последним объявились на перроне, хорошо, что я не поспешил позвонить, расстроил бы старика, он очень ждет вас… — И золотозубый шофер, извинившись, остановил машину. Набрав телефонный номер прямо из "Волги", не то в Намангане, не то Аксае, он сказал кому-то радостно: — Гость приехал, будем через час…

Когда-то по этой же дороге Исмат доставлял его к поезду Наманган-Ташкент, но полюбоваться пейзажами ему тогда не удалось, анализировал встречу с ханом Акмалем, пытался подсчитать, в чем выиграл, в чем проиграл, да и досье на самого себя, любезно отданное хозяином Аксая в последний момент и лежавшее рядом, не давало покоя, хотелось заглянуть, что же о нем знает всесильный Арипов. Но запомнились часто встречавшиеся и обгонявшие машины. На этот раз трасса оказалась пустынной, и Сенатор полюбопытствовал, отчего это, на что Исмат дал бесхитростный ответ: "Бензина нет…" А на въезде в Аксай попались даже две повозки, запряженные осликами, чем-то довоенным или послевоенным дохнуло на Сенатора не только на столичном вокзале, но и в глубинке.

Еще с вертолета, четыре года назад, он обратил внимание на прямую как стрела главную улицу Аксая, обсаженную с обеих сторон стройными чинарами и пирамидальными тополями, носившую имя Ленина и упиравшуюся в огромную площадь, претенциозно названную Красной, посреди которой высился огромный памятник вождю. Не всякий областной город располагал таким внушительным памятником, раньше он украшал главную площадь Ташкента и уже тогда считался самым впечатляющим в Азии, но… Самый гигантский в мире памятник Ленину, выполненный известным скульптором Николаем Томским, специализировавшемся преимущественно на Ильиче, не сумел выкупить какой-то иноземный заказчик, то ли обанкротился, то ли лишился власти. Вождя революции и мирового пролетариата, попавшего в пикантную ситуацию, выручил, не торгуясь, Шараф Рашидов. Так памятник появился в Ташкенте. А оставшуюся без пьедестала скульптуру Ильича Арипов сумел выпросить у своего друга. Конечно, он возжелал добыть памятник не из-за горячей любви к Ильичу, а хотел доказать влиятельным секретарям обкомов, что Аксай второе по значению после Ташкента место в Узбекистане. Рядом, в тени бронзового вождя, в уютном скверике, обсаженном густым кустарником, имелся просторный айван, крытый ручной работы текинским ковром кроваво-красного цвета. На нем, как рассказали ему в первый приезд, подолгу сиживал с четками в руках сам хан Акмаль — думу великую думал, наверное, как по-ленински жизнь в Аксае организовать.