Двигатель не завелся. Кейт повторила попытку. Снова ничего. Проверила, работает ли батарея. Все в порядке.

Отчего же не заводится двигатель? Машина новая, «тойота». Кейт вышла, посмотрела на небо. Она даже не знала, есть ли в Гранвилле такси. Придется идти пешком.

На Хоппер-стрит начало моросить. Дождик быстро перешел в ливень. Кейт побежала к крыльцу музея. Только она вошла внутрь, как небо прорезала молния. Громыхнул гром.

Кейт встретило паническое мяуканье. Ал ткнулся носом ей в щиколотки. Она наклонилась, потрепала его, а кот попытался влезть к ней на колени.

— Да, знаю. Тебе такой звук не нравится. Пойдем, я покормлю тебя чем-нибудь.

Она шла по коридору, включая на ходу свет, а гром грохотал. Ал трусил рядом, подергивая хвостом. В кухне Кейт налила ему свежей воды, другую миску наполнила кормом. Стряхнула дождь с куртки и вытерла полотенцем волосы. Направилась в кабинет.

Она немедленно уселась за стол, включила лампу и открыла конверт. В нем лежала фотография и листок бумаги, на котором было напечатано: «Цветная фотография оригинала. Немного мрачная, зато точная». И инициалы: С. С.

Кейт осторожно сняла верхний лист. Внутри у нее все содрогнулась, и она отвернулась. Дважды глубоко вдохнула и снова посмотрела.

На фотографии сетка сканворда была покрыта темно-красными пятнами, и Кейт знала, что смотрит сейчас на кровь профессора. Закрыла глаза. Еще один глубокий вдох. Она должна это сделать.

Подвинула ближе лампу и заставила себя сквозь кровь смотреть на цифры. Некоторые были совсем скрыты, другие хорошо видны.

Прошло несколько минут, прежде чем почерк профессора стал хоть чуть-чуть понятен. Он перечеркивал семерки, четверки выписывал четко, без затей. От одного взгляда на цифры, написанные его рукой, у Кейт сжималось сердце.

Если она позволит чувствам взять над собой верх, то признает тем самым свое поражение. На переживания времени не было. Она должна разобраться с этой фотографией.

На новом ксероксе Кейт сняла черно-белую копию. Теперь это была уже не кровь, а черные кляксы на белой странице. Не так страшно, но неразборчиво.

Кейт положила рядом свою копию и фотографию, сделанную Сэмом. Вынула из ящика стола профессорскую лупу, включила вставленную в лупу лампочку и начала вглядываться в цветную фотографию. Под кровавой пленкой увидела некоторые цифры.

Снова выдвинула ящик и нашла там флакон с корректирующей жидкостью. Убрала черные пятна на своей копии и начала переносить в нужные клетки цифры с цветной фотографии.

В верхнем правом углу стояли цифры 6 и 7. Внизу — 9. В конце третьего ряда совершенно точно стояла цифра «3». Внизу, в первой колонке, — 7, 9 и 5. Три рядом с пятеркой. Эти цифры были заданы составителем сканворда. Остальные клетки оставались пустыми.

В восьмом квадрате напечатанная 7 завершала диагональ 4–2. Остальные клетки этого квадрата также были пустыми. Кейт перешла к последнему квадрату. Там стояли написанные рукой профессора цифры 7 и 5.

Посреди сканворда были самые густые пятна. Однако Кейт удалось различить слабые очертания напечатанных цифр. Сэм, должно быть, сделал снимок раньше, чем высохла кровь. Кейт мысленно поблагодарила фотографа. И его тетку.

Под конец ей удалось расшифровать остальные цифры и записать их в квадратах с четвертого по шестой. 1, 2, 6, 5 — в четвертом ряду. 4 и 6 — в пятом. И 5, 0, 3, 7, 9, 3, 1, 8 — в шестом.

Она сразу заметила, что сканворд не такой, как положено. По отношению к печатным цифрам слишком много написанных от руки ответов, причем все в одних и тех же рядах. Казалось, профессор заполнил сканворд наобум.

Либо пытался оставить ей ключ.

«Действуй методично», — приказала она себе, однако по телу пробежала дрожь предвкушения. Она уже заметила, что цифры 5 и 1 в первом квадрате дважды появились в одном и том же ряду.