|
Но коварная Ринецея нашла способ стравить своих тюремщиков, и все ингвы погибли в междоусобной схватке. Последний смертельно раненый ингв сумел сбежать, унеся с собой священную реликвию – Ключ оружейницы. Про Оружейницу в наших легендах сказано очень мало. Мы почти не знаем, что это за существо. Знаем только, что он, она или оно – является воплощением сущности мирового Противостояния между силами добра и зла, и именно Оружейница может исправить все зло, нанесенное миру чарами Ринецеи. Возьми это. – Генрих повесил Ключ мне на шею. – Уж если, согласно предсказанию, ты должна помочь Пресветлым богам, то думаю, что и с Оружейницей тебе доведется встретиться.
Тим, обалдело приоткрыв рот, с восхищением таращился на Генриха. Барон обвел взглядом скромную комнату, словно возвращаясь в реальность из мира снов и миражей. Непритязательная обстановка гостиничного номера никак не вязалась с волшебной историей, только что рассказанной сильфом, и, пжалуй, если бы не очевидные факты, с которыми мне довелось столкнуться лицом к лицу, я никогда бы не поверила во все эти байки о богах и демонах. Но очарование легенды не хотело покидать нас так быстро. Генрих чувствовал это. Со слабой улыбкой, которая подобно последнему лучу солнца трепетала на его губах, он поднял мою верную гитару, так неосторожно отброшенную Тимом. – Я слышал, что эльфы с Поющего острова славятся своими песнями! Так ли это, дочь эльфийки? – В голосе барона ясно прозвучал вызов. Я взяла протянутую гитару, вспомнила губы Генриха на своей руке, и, повинуясь тихому зову души, – запела, словно кто-то неведомый нашептывал мне слова новой баллады: Всегда со мною рядом он Мой самый злейший враг, Хоть светит день со всех сторон, Хоть ночь сгущает мрак. Я спать спокойно не могу, Чтоб не попасть в полон К тому заклятому врагу, Что бдит со всех сторон. Мы на тончайшем рубеже Стоим, подняв щиты, Я, как и ты, – настороже, Как я на взводе – ты. И оба мы поверх клинков Скрестили уж не раз Угрозу крепких кулаков И блеск зеленых глаз. Не раз твердила я врагу: «Покинь мои края!» Он отвечал: «Не убегу! Ты навсегда моя!» Похожи мы, как близнецы, Хоть вслух о том кричи, И, видно, братья-кузнецы Ковали нам мечи. Но если делаю я шаг И принимаю бой, Зеркально мой заклятый враг Встает передо мной. Так повторяет жест и взор, Что, если нас сличить, И мать не сможет на позор Нас как-то различить. А если мышцу я врагу В бою разрежу вдоль, То крик сдержать я не смогу, - Я испытаю боль. Не раз с ухмылкой на устах, В огне зеркальных брызг, Врага я повергала в прах И разбивала вдрызг. Воскреснув из небытия И в раз очередной, Бессильно замечала я, Что враг – передо мной. |
