|
Он пригласил их сразу, как только Мартин сообщил, что они уже в Питере.
— Вы прямо с вокзала? Устали, наверное? Чай? Кофе? — суетился он.
Яна смотрела на него с явной враждебностью.
— Сердишься на меня? — виновато прищурился Петр Иванович.
— Заметно? Очень надеюсь, что заметно! — ответила Цветкова.
— Яна! Я тебя покрывал и даже сейчас покрываю, как могу! Надо мной же куча начальников! С меня голову чуть не сняли, как я вообще допустил, что ты с таким богатством в волосах находишься неизвестно где и не можешь явиться в течение десяти минут. Это очень хорошо, что Мартин понял всю серьезность ситуации, и вы быстро вернулись. Я уже сообщил, что ты на месте, иначе мне бы головы не сносить.
Вместе с ним в кабинете находился парень со стильной стрижкой, которого Петр представил как Арсения.
— Арсений поможет в нашей парикмахерской проблеме.
Яна молча села на стул и мастер приблизился к ней. Он взял прядь ее волос, руки его чуть подрагивали — Арсений волновался. Чувствовалось, что раньше ему не приходилось работать в присутствии следователя. Он путался в волосах Яны, постоянно их дергал, поливал чем-то очень неприятным ей голову и снова тянул, тянул…
— Надеюсь, вы не подменили бриллианты? — пошутил Петр Иванович, решив разрядить обстановку.
— Смешно, — мрачно ответил Мартин, переживающий за Яну.
Та продолжала мужественно терпеть, а когда парень произнес: «Всё», — Яна даже постаралась не обратить внимания на то, как много ее прекрасных волос валялось на полу.
— Все волосы выдрали? Теперь буду ходить с ободранным хвостиком, как крыса, — съязвила она. — Боже, как мне не везёт…
— Уволь, на крысу ты совсем не похожа, — успокоил Ольшанский.
— Да?! — Яна выхватила из сумочки карманное зеркальце и попыталась оценить ущерб. — Мать моя в ботах! Да я почти лысая, как коленка!
— Не утрируй, — сказал Мартин. — Волосы — это не руки-ноги, отрастут. Будут еще гуще.
— С чего бы им быть гуще? — чуть не плакала Яна. — Повыдёргивал с корнями! — бросила она яростный взгляд на Арсения.
Тот потупился:
— Это вы зря.
Яна вскочила.
— Я могу быть свободна?
— До улаживания всех формальностей прошу наш замечательный город не покидать, — ответил Ольшанский.
— Это каких формальностей? — вскинула брови Яна. — Может, мне еще хотят состричь ногти или удалить почку? Или думаете, что я несколько камней проглотила?
Ольшанский вздохнул.
— Мысль неплохая. Только, думаю, глотать камни — дело лишнее. Не надо так сердиться. Протокол есть протокол, его никто не отменял. Никто тебя не подозревает, но в этом деле пока много неясного. Придется задержаться, Янка, ничего не поделаешь. Будем надеяться, что ненадолго.
— У меня муж в реанимации! А другого мужа убили и еще не похоронили! А я должна здесь быть только ради формальностей?! — Яна нервно меряла шагами кабинет.
Петр Иванович устало вздохнул.
— Какие мужья в реанимации, Яна? Мартин, о чем она говорит? Насколько я знаю, здесь жениха, то есть мужа московского чуть не завалили, извините, не убили. Коллега наш.
— Тоже ее бывший ухажер, — ответил Мартин. — Виталий Николаевич Лебедев, давний поклонник эксцентричности, таланта и красоты мадам Цветковой.
Ольшанский встал изо стола.
— Слушайте, у меня голова от вас кругом, честное слово. |