Изменить размер шрифта - +

Яна проигнорировала его реплику по двум причинам. Во-первых, потому что она все-таки чувствовала свою вину, что без спроса покинула место дислокации. А, во-вторых, она все еще находилась под большим негативным впечатлением от того ужаса, который развернулся у нее перед глазами.

— Я даже думала поворачивать назад, но тут заметила впереди что-то разноцветное, заинтересовалась и пошла дальше. Увидела на заброшенном причале накрытый белой скатертью столик и два стула. По бокам от столика на ветках деревьев висели разноцветные шарики, на столе стояла открытая бутылка вина и два фужера. Там же была большая корзина с фруктами. Я поняла, что начинается то, что было обещано в послании, и вот только сейчас я догадалась, что Мартин не имеет к этой истории никакого отношения.

— Почему ты так решила? — поинтересовался Мартин, придвигая к Яне стул, садясь рядом и беря ее за руку.

— Да как-то по-глупому всё было, дешево и без изыска. Сам выбор места, выбор вина… Не чувствовалось нигде твоей личности, — пояснила Яна.

— Почему же ты не убежала? — не понимал Петр Иванович.

— Я думала об этом, но бежать в вечернем платье и на шпильках не очень удобно. К тому же меня парализовало от страха, я понимала, что опростоволосилась, и не знала, кто может выдавать себя за Мартина.

— Второго такого секс-символа точно не найти, — хмыкнул следователь. — Дальше что было?

— А дальше появился… небольшой парусник с красными парусами. Тогда я подумала, как это трогательно. И я уже захотела узнать имя того, кто такое для меня сделал.

— Надеюсь, Цветкова, ты не пила вино? В нем была обнаружена лошадиная доза снотворного, — спросил Петр Иванович.

— Нет, ничего не пила и не ела. Я стояла и как завороженная смотрела на парусник, как он медленно и так трагически подплывает к берегу. У меня в голове даже заиграла какая-то музыка.

— Траурный марш? — уточнил Петр Иванович.

— Нет, что-то возвышенное и романтическое, — вздохнула Яна. — А потом, потом… — Руки Яны затряслись, Мартин взял их в свои большие теплые ладони и поцеловал. — Я поняла, что все паруса в крови. Вся красная ткань была в бурых пятнах засохшей крови, — произнесла Яна и заплакала. — Я так испугалась!

— Странно это слышать от тебя.

— Дальше я помню себя уже на трассе, а вот как я пересекла всю эту местность до нее, совсем не помню. Видимо, не помешало ни длинное, узкое платье, ни каблуки. Там, на трассе, первая же машина остановилась. Я была спасена. А дальше, Мартин, ты… Я не знаю, кто создал ту инсталляцию, но в своей записке он не обманул. Я этот вечер не забуду никогда в жизни! В лучах заходящего солнца адский кораблик в крови… Я пережила огромный стресс. Если бы я была кормящей матерью, то у меня бы молоко пропало!

— Это-то тут при чём? — удивился следователь. — Самое-то страшное потом началось. Все же думали, что недоброжелатель Яны — это какой-то поклонник, на которого такая яркая женщина не обращала внимания. Решил припугнуть, убил собаку, кошку, создал эту всю фантасмагорию. Это уголовное преступление, указывающее на психически нездорового человека. Причем, в твоем окружении, Яна, такие люди чисто внешне проявляются. Странные артисты ТЮЗа из провинциального городка, коллеги твоей матери. Твои друзья патологоанатомы, что в одной столице, что в другой. Да и сама ты…

— Петя, хватит! Яна ни в чем не виновата!

— Извините! Забыл, что вы почти семья, друг за друга горой.

— Быть почти семьей у нас не получилось, — ответила Яна, смотря в самые любимые и красивые глаза.

Быстрый переход