Мой «обыкновенный американец» был обыкновенным, серым, скучным и пахучим. За этим я взялся проследить лично. Если президенту хочется нюхать реальных людей, то пусть понюхает – может быть, к нему вернется здравый смысл и он остановит недостойный спектакль. Особенно гордился я ароматным упаковщиком цыплят из Мэриленда.

– Приходите не прихорашиваясь, – сказал я ему по телефону.

Джин находила моих «обыкновенных американцев» – как мы продолжали называть их – карикатурными, и мы с ней постоянно цапались.

– Ничего себе, – проговорил я как-то вечером, прочитав ее список «простых американцев» на следующие две недели, – двое учились в Гарварде, двое в Принстоне, один в Йеле, одна в Вассаре и еще в Уэллсли!

– Знаете, – отозвалась Джин, поправляя указательным пальцем челку, – я не решилась вписать выпускника Стэнфорда.

– Джин, вы не правы, он-то как раз попал бы в свою компанию. Но никуда не годится, что все они учились в колледжах. К тому же Гарвард, Принстон…

– Что плохого в хорошем образовании? – фыркнула она.

Месяц спустя у меня уже не было сил для дискуссий. Я снял Джин с программы «Открытые двери» (она не возражала) и подключил Ху Цанга. Какое-то время к нам приходили преимущественно «восточные» американцы, и мне опять пришлось вмешаться.

Ху отлично показал себя на этой работе. Это он учредил пропускную контору, которая занималась «обыкновенными американцами» и оценивала их, отсеивая слишком умных и слишком глупых. Кандидатов, желавших участвовать в беседе с президентом, тщательно проверяла служба безопасности, потом служба здоровья, потом экономисты и этнологи. Только после этого их зачисляли в «обыкновенные американцы».

Пресса не проявила чуткости, зато проявила цинизм и поначалу отнеслась к программе подозрительно, назвав ее чистой воды рекламой. Президента разозлила такая беспочвенная критика. На пресс-конференции он сказал:

– У простых американцев, которые приходят ко мне, больше здравого смысла, чем у самых высокооплачиваемых редакторов.

После этого пресса умолкла, и Боб Петросян отметил, что рейтинг президента на той неделе поднялся на один пункт.

Несколько недель спустя правый журнал «Хьюман ивентс» сообщил, что программа «Обыкновенные американцы» внедрена КГБ. Правда, правда.

Президент расцветал во время своих бесед с «обыкновенными американцами». Когда государственные дела требовали его особого внимания и ему слишком много времени приходилось проводить на встречах с уравновешенными, застегнутыми на все пуговицы людьми, то после этого он с нетерпением требовал «подать ему простого американца». (Я всегда держал одного про запас в отеле напротив.) Они были его связью с Америкой, которую он любил, и после таких бесед он выходил посвежевшим и опять готовым нести тяжелый груз президентства. Со временем, признаюсь, он и меня переубедил. По правде говоря, наш президент был умным человеком.

Однако два случая стали началом конца программы «Обыкновенные американцы» в Белом доме.

Президенту предоставили двухстраничные заметки о человеке, который должен был прийти к нему в тот день. Это означало, что драгоценное время можно было не тратить на вопросы типа «кто вы и откуда?».

День выдался тяжелым: утром президент выступал с речью перед Национальной ассоциацией промышленников, затем состоялось заседание Законодательного собрания, потом заранее назначенные встречи с адмиралом Бойдом из Объединенного комитета начальников штабов и членами Сенатского финансового комитета. После чего у него состоялся неформальный ланч с Массо, послом Франции.