– Я тоже жил в интернате. Черт побери, неужели вы думаете, будто все, кто жил в интернате, голубые? – Он довел меня до того, что я стал чертыхаться.

– Нет, – задумчиво ответил он. – Не все.

Я попросил, чтобы нам принесли счет.

– Разговор закончен. Более того, разговора не было, во всяком случае для меня.

– Правильно. Будем держать это в секрете. Я бы на вашем месте не сказал даже Джоан.

– У меня не было намерения рассказывать об этом Джоан, – возмутился я. – Зачем рассказывать Джоан о разговоре, которого не было?

– Правильно, – подмигнул мне Фили, после чего бодро удалился.

Книга четвертая

Смятение

16

Павлин и Петуния

Только что вернулся из Нью-Йорка. Странный совет. Фили сошел с ума.

Четвертого октября, в пятницу, оператор Белого дома позвонил мне в половине шестого утра и сообщил, что президент ждет меня в шесть пятнадцать в Овальном кабинете. Давно уже я не получал подобных приглашений. Очевидно, произошло что-то важное. Неужели под угрозой национальная безопасность? Я с удовольствием работал с первой леди, однако, должен признаться, что мне было скучновато без Западного крыла с его постоянными проблемами, заботами, кризисами, возбуждением и напряжением.

Президент был в пижаме, но, как ни странно, сидел за письменным столом, курил и пил кофе. Он был похож на главнокомандующего накануне решительного сражения. Мне стало ясно, что речь пойдет о национальной безопасности. Наверное, беспорядки на Бермудах.

– Как Джейн и ребята? – спросил он с улыбкой, которую я бы улыбкой не назвал, скорее, так прищуриваются, когда глаза слепит яркое солнце.

Хотя мою жену звали не Джейн, а Джоан и он был знаком с ней тринадцать лет, я решил не поправлять его.

– Лучше некуда, – ответил я довольно бодро, несмотря на ранний час. – Она просила передать привет.

– Спасибо, – произнес он сквозь стиснутые зубы. – Она хорошая женщина, ваша Джейн. Вам нужно почаще привозить ее сюда.

Не стоило напоминать ему, что он беседовал с ней четыре дня назад на приеме в честь дипломатов Восточного блока.

– Она очень хорошо к вам относится, – выдавил я из себя.

Положение было мучительное.

– Ага. Передайте ей привет.

– Обязательно.

Я самым искренним образом верил, что президент вот-вот заговорит о деле. Неужели меня вытащили в половине шестого из теплой постели ради никому не нужного разговора о моей жене, которую, к тому же, звали не Джейн.

– У нас тут не все ладно, – сказал президент.

Я кивнул:

– С конгрессом стало трудно работать.

Он покачал головой.

– Да нет. Я имею в виду личные апартаменты.

– А… – В первый раз он заговорил о своем браке. – Думаю, вы слишком много времени отдаете делам, и миссис Такер скучно одной.

– Она могла бы быть поласковее.

Не торопись, Вадлоу, сказал я себе. Только тут я обнаружил, что смотрю себе под ноги.

– Наверно, вы могли бы выделить для нее побольше времени. Скажем, уик-энды.

– На уик-энды она приглашает своих друзей. Мы совсем не бываем одни. Знаете, в службе безопасности Билли и Онанопулосу дали кодовые имена – Павлин и Петуния… Черт побери, – продолжал он после недолгой паузы, – мне кажется, я в Стамбуле. Эти их наряды! Что бы сказал Айк?

Пришлось согласиться, что покойному президенту это не понравилось бы.