|
Меня тогда как по голове чем-то ударило. Я шла, не понимая, где я нахожусь, я думала только о тебе, думала только о том, как тебе помочь. Лена снова набирает код. На мониторе я вижу ее лежащей на каменном полу. Отрешенным взглядом она смотрит на стену перед собой. — Вот здесь я уже точно знала, что тебя больше нет… А эти идиоты, да и Нэнси тоже, решили, что у меня просто нервный срыв. Они не поняли, что между нами установилась какая-то связь, для которой межфазовые барьеры не препятствие. — Но посмотри на таймер! В это время я уже вернулся в Лотарингию. — Это по времени Монастыря и Лотарингии. А все время, пока ты бродил из фазы в фазу, ты жил по субъективному времени. Это, как ты говорил, заняло более двенадцати часов. Твое состояние, а оно у тебя было не лучшим, каким-то образом передалось мне. Каким, это вопрос для Крис. — Милая моя, — я крепко обнимаю подругу, — получается, что ты взяла на себя часть моего смятения, что это благодаря тебе я не рехнулся там, а набрел все-таки на выход. Значит, существует и обратная связь. Это я отнял у тебя силы… — Если это и так, я об этом не жалею. Слава Времени, мы теперь снова вместе! И если бы для того чтобы ты вернулся сюда, мне снова понадобилось бы войти в «Мясорубку», я бы и глазом не моргнула. — Ну, нет! Такой жертвы я не приму, — протестую я и целую Лену. — А какую примешь? — спрашивает она, оторвавшись от меня. — Вот какую! — кричу я и нажимаю на ручку кресла. Спинка принимает горизонтальное положение, и Лена, весело смеясь, падает на меня. Дальше мы безумствуем практически без перерыва. Лишь глубокой ночью, пройдя через все круги страстной любви и предельно утомившись, мы затихаем, не разжимая объятий. Утром я просыпаюсь первым, приподнимаюсь на локте и долго смотрю на свою подругу. Какой все-таки импотент придумал, что женщина наутро после ночи любви выглядит крайне непривлекательно и не пробуждает никаких желаний? Вид-де ее вызывает только скуку и отвращение! Этот жалкий обрубок мужчины никогда не любил и не был любимым. Если женщина любит и любима, она всегда привлекательна и желанна: и вечером, и ночью, и утром, и в полдень. Она прекрасна в своей любви! Но за окном разгорается утро. Выходной кончился, нас снова ждет наша работа. Лена открывает глаза, целует меня и, сбросив остатки того, что не успела вчера снять, идет в душ. Оттуда она выходит светлая и сияющая, как утреннее солнце в ясный день. Осмотревшись, делает мне выговор: — Даже накинуть на себя нечего. Вот что, дорогой, чтобы к следующему утру сотворил для меня комплект домашней одежды. Не бегать же мне каждый раз домой. Ну, иди пока в душ, а я займусь завтраком. Когда я выхожу из душа, на столе уже дымится кофейник и стоит блюдо с горячими оладьями, плошка с медом и две чашки сметаны. Смотрю на компьютер. Там горит надпись: «В 9.00 прибыть в кабинет начальника Сектора А.Стремберга». Остается еще около часа. Допив кофе, Лена вздыхает и говорит, кивая на компьютер: — Видимо, намечается что-то серьезное. Стремберг редко собирает людей у себя. Ты не в курсе? — Почти. Планируется большая операция в той фазе, где я рубился с Синим Флинном и общался с прелестной рыженькой нагилой… Я удачно уворачиваюсь от скомканной салфетки, которую метко бросает в меня Лена, и продолжаю: — Более того, планируется заброс Кристины в Синий Лес. |
