|
— Вот именно! Сейчас самое главное — предупредить Андрея. Займись этим немедленно. И уходи отсюда, пока тебя никто, кроме Симона, не увидел. Что скажут про нагилу, которая ночами шатается по шатрам рыцарей! Лена снова улыбается и шепчет мне: — Тем более что эта нагила еще к тому же и девственница. Ты прав, я ухожу. Но ради Времени, будь завтра предельно осторожен. Лена встает на цыпочки, целует меня и выскальзывает из шатра. Оставшись один, я задумываюсь над тем оборотом, который приняли наши дела. Что если Дулон победит меня? Это вполне возможно, учитывая его способности. Остаться безучастным? Нельзя! Это значит отдать эту фазу на растерзание ЧВП. Идти на прорыв в Красную Башню? Но король Рене не простит этого Хэнку и Яле никогда. Результат будет нулевым. Похитить Лину? Попробуйте похитить хроноагента! А что остается? Достаю лист бумаги, перо и чернильницу. Вздыхаю и начинаю составлять темпоральные уравнения. Я никогда не был великим знатоком темпоральной алгебры, но то, что выходило из-под моего пера, не оставляло сомнений. Во всех случаях, вытекающих из победы Дулона на турнире, детерминант получался отрицательным и даже мнимым. Я варьирую начальные условия, ввожу нелинейности вроде активации Золотого Меча в виде лазера, изменяю расстановку сил, но проклятый детерминант упорно не желает «плюситься». Плюю на все и начинаю исходить из того, что победа на турнире будет за мной. Здесь детерминант сразу становится положительным. Правда, беспокойство вызывают две неопределенности. Я ломаю над ними голову, когда слышу голос Стремберга: — Андрей! Хватит упражняться в темпоральной алгебре. Катрин только что принесла мне все варианты. Сейчас она свяжется с Андреем и все с ним обговорит. Он все сделает, как надо. А от тебя завтра потребуется только одно: сделать Дулона. Так что ложись и отдохни как следует. Я с облегчением вздыхаю, бросаю свои занятия и укладываюсь спать. Глава 27 А он все бьет, здоровый черт! Я вижу: быть беде… В.С.Высоцкий Утром Симон, когда приходит будить меня, с изумлением смотрит на листы, исписанные непонятными знаками и цифрами. «Уж не занялся ли сэр Хэнк каббалистикой?» — наверное, подумалось ему. На его вопрос я сдержанно смеюсь, сгребаю листы и подношу их к огню факела. — Не бери в голову, Симон! У нас сегодня дела поважнее. Симон согласно кивает, подает мне завтрак, помогает умыться и надеть доспехи. Он — простой малый и через полчаса вряд ли уже помнит о моем писании. К приезду короля трибуны заполняются до предела, а мы, четыре соискателя со своими оруженосцами, стоим на ристалище. Король Рене подъезжает к каждому из нас и отвечает на наши поклоны. Бухас Ланкемский останавливается возле меня, заговорщицки подмигивает и тихо говорит: — Удачи тебе, сэр Хэнк! Я киваю в ответ. В свите короля у меня появился доброжелатель. Это хорошо! Поют трубы. Мы проезжаем круг по ристалищу, затем герольды провозглашают: — Сэр Хэнк из Гомптона и брат Куно — рыцарь Ордена святого Жиго! Трибуны возбужденно галдят. Я надеваю шлем, принимаю от Симона щит и еду в свой конец ристалища. Брат Куно оказался крепким мужчиной. Он принимает мой удар в самый центр своего квадратного, белого с зеленым крестом щита и даже не качается в седле. Я же, как и раньше, ослабил удар, отбив копье ударом щита влево. |
