|
Его левый бок и спина начинают быстро темнеть. Корнет и гусары подхватывают поручика и спускают его на землю. — Магистр! — слышим мы голос Лены. — Поручик Зотов умирает! Я срочно принимаю Андрея. Магистр секунду пребывает в замешательстве, потом набрасывается на Катрин: — Кончай реветь и оставь в покое свою перчатку, скоро совсем ее съешь! Быстро проверь: откуда прилетела граната! Кто стрелял? Поняла? Катрин, всхлипнув, кивает, и ее пальцы начинают бегать по клавиатуре компьютера, на которую, не переставая, капают крупные слезы. Лена тревожно глядит с экрана на Магистра. Ее рука в голубой перчатке лежит на пульте, а Магистр молчит. Я знаю, о чем он думает. Но секунды текут, и вместе с ними утекает жизнь поручика Зотова. Неужели Магистру придется отдать приказ: уничтожить Матрицу Андрея?! Магистр сидит, сцепив пальцы на коленях, стиснув зубы, и молча смотрит на экран, где гусары столпились вокруг умирающего поручика. Замечаю, что он старается не глядеть ни на кого из нас. — Все чисто. Магистр! Это обыкновенный недолет, — не отрываясь от компьютера, говорит Катрин. Магистр кивает Лене, облегченно вздыхает, расслабленно откидывается в кресле и закуривает. — Ну, теперь действительно слава Времени! Андрэ! — обращается он ко мне. — В холодильнике — водка, в баре — рюмки. Достаю из холодильника бутылку «Столичной», бутерброды с красной икрой и соленые грибы. Взяв из бара пять рюмок, наливаю три из них. Одну рюмку я отношу Катрин, которая все еще вытирает слезы, сидя у компьютера. С другой я подсаживаюсь к Магистру. — Магистр, а что было бы, если… — А что бы ты сделал на моем месте? — Как хорошо, что я не на твоем месте! — Вот, давай и выпьем за то, что обошлось без этого. Никогда не надо пороть горячку. Давай, Катрин, выпей за благополучное возвращение Андрэ и заодно успокой свои нервишки. Катрин, молча кивнув, залпом осушает свою рюмку, я протягиваю ей бутерброд, и мы с Магистром тоже выпиваем. А Лена, не отключая канала связи, уже заканчивает прием Андрея. Через несколько минут они присоединяются к нам. Катрин сразу бросается к Андрею, тот обнимает ее и успокаивает, как может. Магистр вновь наполняет рюмки. Мы выпиваем, и Магистр разгоняет нас по домам. — Все, все! Дело закончено, теперь — отдыхать и готовиться к празднику. Да, чуть не забыл, — он обращается ко мне, — Андрэ, загляни ко мне завтра, часов в десять. Я обещал тебе кое-что показать. Когда мы выходим из Нуль-Т у Лены, я спрашиваю ее: — Как ты себя чувствовала, когда Магистр задержался с ответом? Я имею в виду твое сообщение о гибели Зотова и возвращении Андрея. — Скажу откровенно: скверно чувствовала. У меня руки дрожали на пульте. Я все время боялась, что Магистр прикажет уничтожить Матрицу Андрея. — И что бы ты тогда сделала? — Не спрашивай об этом, ладно? — Хорошо, не буду. Я закуриваю и только тут обнаруживаю, что Лена все еще в своей белой кожаной куртке. — Ты, как мы из леса пришли, так до сих пор и не разделась! Лена смеется и расстегивает молнию куртки. Под ней ничего нет. — Я так торопилась утром найти тебя, что натянула только эту куртку на голое тело. Она быстро одевается, а я спрашиваю: — Лена, а что это за праздник: День Сектора? Как его празднуют? — О, Время! Я же тебе еще ничего не рассказывала об этом! И Лена рассказывает мне, что День Сектора празднуется с незапамятных времен. |
