|
Молча киваю и ставлю шлем на пол в углу. Затем скидываю плащ и отстегиваю меч. Освободившись от перевязи с мечом, усаживаюсь в кресло и начинаю стягивать свои «сапоги-чулки». Вдруг Лена срывается с места и, опустившись на колени, принимается стягивать с меня обувь. Я было удивляюсь, но Лена опережает меня. — Если рыцарь ухаживает за своей дамой постоянно, то привилегия дамы: ухаживать за своим рыцарем после боя. Вдруг она тычется лицом в мои колени и начинает реветь. — Андрей… ведь он… он мог сегодня… убить тебя! — Ну, это не так просто было бы сделать, — пробую успокоить я ее. — Не петушись, хоть передо мной! Он дважды достал тебя мечом, а ты… ты ничего не смог бы с ним сделать, если бы не перевел меч в режим монокристалла. — Но, Леночка, у меня и в уме даже не было, что это — настоящий бой. Я все понял только под конец. — А вот я все сразу поняла. По тому, как решительно он шагнул к тебе, как нанес первый удар. Да все это сразу поняли, только ты ничего не понимал. Он бил тебя насмерть, а ты только эффектно отмахивался и искал случая выбить у него меч. Все, кроме тебя, сразу поняли, что он пришел за твоей жизнью. А ты вел себя не как хроноагент, а как заштатный актеришка из провинциальной труппы! А обо мне ты подумал? Что стало бы со мной, если бы он убил тебя? Лена замолкает и снова прижимается к моим ногам. — Ну, ну, Леночка, — пытаюсь я утешить ее на этот раз шуткой, — не надо так сильно тереться об меня. Исцарапаешься об эту железную чешую. — Ну, так сними же поскорее свои железки, — сквозь слезы говорит Лена и, вставая, добавляет: — Давай помогу. Она помогает мне отстегнуть наплечники, стянуть длинную кожаную рубаху с нашитыми на нее железными чешуями и чешуйчатые чулки. Я остаюсь в шортах и в майке. Лена осматривает «зарубку» на моем предплечье. — Надо обработать и перевязать, — заявляет она. — И не возражай! Я все-таки врач. Найдя в аптечке все необходимое, Лена профессионально обрабатывает рану и искусно ее перевязывает. Потом она усаживается ко мне на колени и шепчет: — Любимый, обещай мне, что больше не будешь вести себя так легкомысленно. Я целую ее в вырез комбинезона на груди и говорю: — Родная моя, клянусь, что теперь я ни на минуту не забуду, с каким коварным врагом я имею дело. И все время буду помнить о тебе и об этой клятве. — То-то, не забывай, пожалуйста, — говорит Лена и расстегивает молнию у себя на груди. — Лена, — спрашиваю я, оторвав, наконец, свои губы от ее груди, — а почему Магистр не смог тебя узнать? Лена смеется. — Когда я выполняла это задание, то есть была Зимней Жрицей в биофазе, Магистр сам был на задании. Потому-то я и выбрала этот персонаж. И эффектно, и всезнайство Магистра посрамлено. — Ты была прекрасна, — шепчу я, стаскивая с ее плеч комбинезон. Глава 12 Alas, poor country! Almost afraid to know itself. It cannot Be called our mother, but our grave; where nothing, But who knows nothing, is once seen to smile; Where sighs, and groans, and shrieks that rend the air Are made, not marked… W. |
