|
Так что все технические средства охраны отключены. Магистр закуривает, наливает себе крепкого чаю, садится в кресло и, помолчав, говорит: — Армия разложена. Офицеры месяцами не получают жалованья. Боевой учебой с солдатами никто не занимается. Учебные стрельбы не проводятся по полгода и более. Нет денег на патроны, нет денег на обмундирование, на питание. И в этих условиях в обществе упорно насаждается идея о переводе армии на «профессиональную» основу, то есть на комплектацию не по призыву, а по контракту. Ну, а что представляют собой эти контрактники, ты уже видел. Магистр снова замолкает, закуривает и, подумав, продолжает: — Ну, а вообще-то ты прав. Надо работать в армии, в КГБ, в партиях, искать «темных лошадок»… Словом, я согласен с тобой, твои исходные данные надо передать в Аналитический Сектор. Пусть работают. — Магистр, а что будет с этой базой? Мы что, так это и оставим, или уже все кончено, и она в руках террористов? — А! Чуть не забыл, — он бросает взгляд на таймер. — Пора смотреть в режиме реального времени. Он переключается, и на дисплее появляется та же дорожка между рядами колючей проволоки. По дорожке шагает тот же часовой, но на этот раз автомат он держит в положении «для стрельбы стоя», под правой рукой. Свет ламп мерцает на примкнутом штык-ноже. — Это Андрэ, — говорит мне Магистр. Я не успеваю ничего сказать. Часовой проходит над лежащим под проволокой террористом. Что же он делает? Мы с Магистром недоуменно переглядываемся, и он тянет руку к пульту. А террорист уже нагоняет Андрея. Вот он заносит руку для удара… В этот момент Андрей резко разворачивается через правое плечо. При этом штык-нож описывает сверкающую дугу и врезается террористу в горло. Вот это расчет! Террорист с хрипом валится на землю. Одновременно с ним падает и Андрей. Прикрываясь телом убитого, он открывает огонь короткими очередями по фигурам, начавшим двигаться в темноте. Те начинают отвечать и Андрей — в невыгодном положении. На дорожке, между рядами колючей проволоки он полностью лишен свободы маневра. Противники же его перемещаются, как хотят. Скоро его уже обстреливают со всех сторон. Но тут подходит помощь. Разводящий разворачивает смену в цепь, и те метким огнем прижимают нападающих к земле. Это так не вяжется с только что увиденным, что я вопросительно смотрю на Магистра. — Это тоже наши, — подтверждает он мою догадку. Но силы слишком неравны. Правда, на стороне наших агентов высокий профессионализм, но и террористы не лыком шиты. Тем более что их в три раза больше. Однако скоро подходит подкрепление: пятнадцать караульных во главе с сержантом-контрактником. Но тот, вместо того чтобы принять командование боем, едва над ним засвистели пули, прячется в канаву и оттуда бестолково орет: «Вперед! Огонь!», перемежая слова непотребным матом. От такого «командования» солдаты теряются, залегают и открывают беспорядочную стрельбу только что не друг в друга. Дело спасает разводящий, наш агент. Он быстро разбивает караульных на группы, во главе которых ставит также наших агентов. Одна группа открывает плотный огонь по нападающим, а две другие, перерезав проволоку, начинают заходить с флангов. А контрактник продолжает что-то орать и материться. Конец этому «командованию» кладет Андрей. Он подбегает к канаве и короткой очередью прекращает эти вопли. |
