А потом — как отрезало.

— Может быть, — соглашался я на замечания блонди, — Вот только среди этого вала образов я почти нихрена не запоминаю… Какие-то неясные обрывки, звуки, куски картинок… Ничего конкретного. Будто непонятный сон, который не получается запомнить.

— Совсем ничего?

— Почти… Я чувствую… Слышу и ощущаю в тех кусках их разговоров и действий, что они… Были заняты чем-то важным. Причём независимо друг от друга… Будто сначала что-то знал и хотел сделать мой дед, затем отец…

— Так может, это важное знание они теперь и хотят тебе передать?

— Дурацкая эзотерика! — психовал я. — Что за магию ты мне такую подарила, подруга⁈ Не могла ограничиться огнём, который так хорошо метала?

Я иронизировал, разумеется. Но происходящее меня порядком раздражало, и я выплёскивал свою агрессию на единственного доступного поблизости человека — Мисти.

Мне было стыдно, что я так веду себя, и я осознавал, что девушка не заслуживает такого отношения — особенно после того, что она сделала для меня, но… ничего не мог с собой поделать. Бессилие и образы из памяти отца и деда сводили меня с ума.

Хм… А может, я действительно сходил с ума? Может, не было никаких воспоминаний моих предков? Может, я всё выдумал, и странная магия Мисти, которую она не могла объяснить и о которой ничего не помнила, постепенно лишала меня рассудка?

Не хотелось бы верить в подобное, но это бы запросто всё объяснило…

Кроме одного — последней надписи на предплечье, которую я видел.

«Убей Мисти»…

Что же она всё-таки означала? И почему исчезла, когда я не просто проигнорировал этот совет, но и поступил противоположно?

Если раньше девушка вызывала во мне интерес, если раньше я воспринимал её как загадку, которую неплохо было бы решить, то теперь… Теперь я и вовсе не знал, что делать. Памяти у блонди как не было, так и нет, а по самой Мисти я видел, что она становится всё менее общительной и «живой».

Пусть передав мне свою магию (а я не сомневался, что так и случилось), она и отсрочила миг отхода в мир бесконечного сна — но я видел, что часы, отсчитывающие её бодрствование, тикали всё тише и тише…

И это меня бесило, расстраивало, пугало.

Я был обязан жизнью блонди и теперь в первую очередь желал только одного — помочь ей избавиться от «цветочного» проклятья.

А для этого следовало поторопиться и отправляться в «урочище», про которое она говорила, как можно скорее…

По большому счёту, я ждал только своего восстановления — хотя бы случая, когда видения перестанут нападать на меня в самый неожиданный момент. Спустя ещё пару недель после того, как я относительно разобрался в происходящем, они стали сходить на нет.

За последние несколько дней всего одно из них отправило меня в небытие, остальные же обернулись просто лихорадкой, и я полагал, что через какое-то время их эффект снизится до приемлемого.

И вот тогда-то мы оставим это забытое всеми богами место, и отправимся в путь.

Судя по тому, что нас не нашли за такое количество времени — шансы, что меня всё ещё ищут «ублюдки» — минимальные. Неизвестно, выжил ли в царившей год назад вакханалии Маркус, а всех прочих сумеречных охотников вообще разорвало на части.

Мисти уверяла, что нас никто не преследовал, и более того — не видел, как она увозит меня на байке. Даже если лидер «ублюдков» и выжил — скорее всего, он решил, что мы тоже погибли.

По крайней мере, я рассчитывал на это, пусть и допускал обратное.

Но год! Прошёл целый год! И даже та сумеречная тварь с косой в балахоне не появлялась рядом — а значит, можно относительно спокойно отправляться в путь.