На артефакторике ничего особенного не происходило. Все та же теория с огромным количеством наименований, разновидностей артефактов и области их применения.

На фехтовании я снова отличился, в этот раз выступая против лучшего бойца с нашего курса. Проведя блестящую серию ударов, я уколол его в районе сердца и заработал очередные баллы.

На ОФП мы продолжали бегать, прыгать, поднимать тяжести, и все на время. В общем, Удавкин старался выжать из нас все соки.

Незаметно подошел черед последнего занятия недели, а точнее факультатива по зельеварению.

Раиса Павловна сегодня была немного не в духе. Она без настроения смешивала порошки и достаточно вяло демонстрировала нам фонтаны огня, ледяные глыбы, внезапно появляющиеся перед нами, и черные облака тьмы, из-за которых многие наши девушки, включая Полину, пищали от страха.

Что произошло, я смог узнать лишь во время перерыва. Решил ненадолго задержаться перед обедом.

— Да полный алескапут мне Ваня, как говорит ваша Гельвемина, — ответила бабка, и увидев, что я не понял выражения, объяснила. — П*здец, если по-нашему.

— Хранители? — высказал я версию.

— Они самые, — вздохнула Раиса Павловна. — Чтоб они сами прожарились на своих кострах хорошенько!

— С ваших слов понимаю, что вам костер грозит, — сказал я.

— Да, всё серьёзно, — печально улыбнулась бабка. — Будет суд. И надеюсь на нем во всем разберутся. А все из-за последнего случая. Когда ты меня вытащил, этот чертов енот нажаловался Верховному Хранителю, а он ещё тот ирод. Прыщавая тень своего предшественника.

— А что за меры? — поинтересовался я, понимая, что нужно разобраться в этой ситуации. Теперь я точно уверен, что бабку неспроста так гнобят. Кому-то она перешла дорогу. И скорее всего либо Верховному Хранителю, либо тому, кто находится на таком же уровне.

— Меры? Теперь нельзя никаких куполов. Да и вот, — Раиса Павловна закатала рукав. На нем поблескивал браслет, но широкий, со светящимися по периметру рунами. — Сдерживающие оковы. Так вроде это называется на их сленге.

— Понял. Что-нибудь придумаем, — задумчиво ответил я, почесав макушку.

— Даже не вздумай! — рявкнула бабка. — За внучкой, главное, присмотри. А мне уже осталось-то…

— Все равно выход есть.

— Ага, в могилу. Вот только тебе туда рано. Вся жизнь ещё впереди, — затем бабка нахмурилась и подошли ближе. — Понял меня? Ничего не делай!

И незаметно подмигнула. Меня аж в пот холодный прошиб от её взгляда. Сильный, хитрый и спокойный. Я осознал, что её настолько обложили, что даже слышат каждое слово и видят любое движение.

Ну что же, вот ещё один момент, над которым надо бы поразмышлять.

«А так нас никто не услышит?» — я попробовал пообщаться с ней ментально.

Сначала была тишина, но вдруг я услышал:

«Прием, прием!.. Как слышно меня… Кхе-кхе! Я уж и забыла как общаться так! — прогремел голос Раисы Павловны. Под конец он стал тише, выровнялся. — Нет, ментальную беседу точно никто не услышит. Это нужно стоять неподалеку».

«И сколько у нас есть времени?» — я на всякий случай огляделся. Никого. Лишь СБ-шники маячат на вышках.

«Я не стала говорить это вслух. Суд-то будет. Но кажется мне, милок, что закончится это плачевно. Возможно даже костром», — печально ответила бабка.

«Я придумаю, как вас вытащить», — ответил я.

«Не сомневаюсь, но нужно спешить. Мне потом многое тебе нужно будет рассказать, — ответила бабка.