Дик заколебался. По мере того как Руэлл говорил, решимость стремительно ускользала. Трудно было опять завестись, и ответ Дика прозвучал грубее, чем следовало:

— Хватит болтать. К делу!

Руэлл тут же надел на лицо уже знакомую Дику непроницаемую маску суровости. Под полуприкрытыми веками яростно засверкали глаза. По сторонам торопливо зашаркали ногами зеваки, подаваясь назад. Руэлл выставил вперед левую ногу и чуть пригнулся. Правая рука его медленно опустилась, — а потом долбак как-то совершенно незаметно взлетел вверх и заплясал в воздухе, словно живой. Казалось, Руэлл его даже не касался. Оружие Дика бешено затряслось под градом ударов — слева, справа, слева…

Запоздало спохватившись, Дик рубанул сплеча. Руэлл без видимого усилия парировал удар, сделал ложный выпад вверх, а потом обошел защиту Дика снизу и сильно въехал противнику по ребрам.

— Это раз, — без выражения произнес он. И отступил в защитную позицию.

Дик яростно и вроде бы умело обрушился на противника, но вскоре понял, что лишь выплясывает какой-то нелепый танец. Прорваться сквозь глухую защиту Руэлла было просто немыслимо. Противник Дика легко отражал каждый удар, но ответных пока не наносил или всего лишь уклонялся в сторону, — тогда долбак молодого дуэлянта со свистом рассекал воздух. Тум-тум, вжик… Тум, тум-тум, вжик… Руэлл выставлял Дика полным недотепой, чьи отчаянные попытки ударить своего противника выглядели смехотворными тычками и неловкими отмашками.

— Вперед! Бейся, парень! — цедил Руэлл, к вящему удовольствию надрывающих животы зевак.

Окончательно взбешенный, Дик сделал стремительный выпад. Но уздало не позволило довести дело до конца. Небрежным взмахом долбака Руэлл парировал отчаянный удар, потом резко сблизился и нанес противнику разящий боковой в висок. Дик поплыл, потерял равновесие, зашатался…

— Это два, — послышался глухой голос Руэлла. Потом последовал страшный удар под дых. — А это три.

Дик рухнул как подкошенный. Пол, кружась, полетел ему навстречу, а под конец больно ударил. Лежал он не двигаясь, мучительно стараясь вдохнуть.

Вокруг слышались неразборчивые голоса. Удаляющиеся шаги вначале больно стучали по полу, к которому Дик прильнул щекой, но вскоре затихли. Стальное кольцо, зверски сжимавшее грудь, чуть отпустило. Первый вдох оказался настоящей пыткой, но Дику во что бы то ни стало требовалось его сделать. Вдохнуть — или умереть.

Тут чьи-то руки приподняли ему голову, но облегчения это не принесло. Дик вяло отмахнулся, и голову тут же отпустили. Вскоре, впрочем, руки вернулись — теперь их стало больше и действовали они грубее. Дику смутно подумалось, что те, первые, должно быть, принадлежали женщине. Потом его потянули вверх, но стоять Дик не мог. Тогда его руками обернули две мускулистые шеи и поволокли вперед, пока, судя по гулким отголоскам, не дотащили до одной из ниш у задней стены. Там опустили на диван. Дик безропотно подчинялся. Сил не было даже на то, чтобы открыть глаза.

— Ах, бедненький, — послышался где-то рядом женский голосок. Низкий голосок, мелодичный, но чуть хрипловатый. — Кто он? Ты его знаешь?

— Из Джонсов, — ответил мужской голос. — Френкель говорит, что он тут уже без малого две недели, а никаких связей так и не завел.

Тут что-то зашелестело, и Дик услышал удаляющиеся шаги. Вскоре те же шаги вернулись, и Дику на горящий лоб положили влажный носовой платочек.

— Не советовал бы тебе им заниматься, — пробурчал мужской голос. — Ты же знаешь Руэлла.

— Знаю. Но с ним-то что будет?

— Вив, тебе-то какое дело? Больше ты уже ничем ему не поможешь.