Долгие мгновения Дику казалось, что он вот-вот упадет. Потом он немного пообвыкся и даже смог стоять, не размахивая руками, будто взбесившаяся мельница. Кил издали снова продемонстрировал ему оскорбительный жест, а потом повернулся и направился к повороту конька.

Делая один неверный шаг за другим в каком-то потустороннем безмолвии, Дик двинулся вслед за противником. Если бы не ветер да не отдаленная фигура Кила, мир вокруг мог показаться совершенно вымершим — как будто вся жизнь осталась там, внизу. Дик вспомнил теплый свет вечно кипучих коридоров Орлана и вдруг подумал о том, как часто он бродил по ним, даже не задумываясь о существовании в считанных метрах над головой этого мрачного царства одиночества.

Тень его от луны скользила под ногами. Дик поднял голову и низко над крышами разглядел в ночном небе Малую Медведицу. Немного повыше висел и перевернутый ковш Большой. Млечный Путь изгибался вверху гигантской аркой, — Дик едва отваживался бросить туда взгляд, боясь потерять равновесие. Минуты текли одна за другой, и вскоре преследователь незаметно для себя ощутил в голове прилив бесшабашности от высоты, холода и нереально-белоснежного сияния крыш. Все дальше и дальше пробирался он вслед за Килом к приземистой башне, а потом на другую сторону — в умопомрачительный лабиринт стен и крыш. Порой они взбирались по лесенкам, порой, где крыши поднимались слишком круто, опускались на колени и ползли. В ушах у Дика звенело от холода, пальцы на руках и ногах онемели, но он скрипел зубами и неотступно следовал за Килом. Чувство опасности давно уже притупилось, стало подобно смутно знакомому звуку, слышимому откуда-то очень издалека.

Долгое-долгое время спустя они наконец присели отдохнуть на крутой двускатной крыше. Сидели они верхом на коньке метрах в десяти друг от друга. Вокруг было только ночное небо и безмолвное море крыш.

Кил выдыхал густые облачка пара, а глаза парня лихорадочно блестели. Потом противник Дика извлек из-под куртки обтянутую кожей фляжку и поднял ее в молчаливом салюте. Дик тут же вспомнил про свой собственный запас и быстро отвинтил пробку. Теперь они уже отсалютовали друг другу. Бренди холодило горло, а внутри разжигало яростный огонь.

Кил опять скалился. — Жалеешь, что пришел?

— Нет! — выкрикнул в ответ Дик. Странно, но в каком-то смысле это была чистая правда.

Кил кивнул и стал разворачиваться, рискованно поднимаясь на руках и перекидывая ноги через конек. Потом встал, и Дик снова пустился в погоню.

Теперь они двигались по карнизам, отчаянно цепляясь окостеневшими пальцами за любой выступ кладки, а ветер задувал снизу, то и дело грозя сбросить. Рискованно ступали вдоль парапетных плит — столь выветрившихся, что приходилось всем телом прижиматься к твердому камню. Огибали внешние углы зданий и водосточные трубы, буквально прилипая к холодным стенам.

Луна уже стояла высоко, когда они добрались до места, которое вполне могло оказаться краем света, — до крутой мансардной крыши, что обрывалась чуть ли не вертикально вниз и метров через шесть-семь заканчивалась широким карнизом. По обеим сторонам мансардной крыши разевала свою пасть жуткая бездна, куда не проникал даже лунный свет. На дне той бездны роились черные тени.

Держась подальше от Кила, Дик с тревогой смотрел на противника. Все, тупик. Дальше пути нет. Но вот Кил повернулся спиной к разверстой бездне и стал осторожно сползать вниз, пока не повис, держась руками за самый край. Его обращенное вверх лицо казалось в лунном свете бледнее смерти. Потом он отпустил руки, и мгновение спустя Дик, пристально вглядываясь вниз, различил врага, целого и невредимого, на широком карнизе.

Впервые с самого начала всей авантюры сердце Дика захолонуло от ужаса. Они что, так и будут спускаться в этот бездонный лунный каньон — к тому карнизу и дальше?

— Обмочился? — негромко поинтересовался Кил.