— Иди прочь, — сказал торговец. — Наш король не благоволит к чужестранцам.

— Это дурное гостеприимство, — сказал Танат. — Оно противоречит воле богов.

Но люди стали поднимать с земли камни, и Танатос, опечаленный, пошел прочь от них к ступеням королевского дворца. На ступенях по-прежнему сидел калека-нищий, только высохший и постаревший. Бог Смерти отвернулся от нищего, который смотрел на него долгим пристальным взглядом, и бросил ему монетку.

Стражники преградили ему вход алебардами. Но вид Танатоса сейчас был таким, каким его видел когда-то король, черные лохмотья, золотой обруч поверх темных бровей и глаза, горящие неведомым огнем.

Стражники в страхе расступились, оружие не коснулось его, и он в молчании прошел в первый зал. Его вел гнев, но в сердце закралось любопытство: что за обычаи в этом городе, в котором не благоволят к чужестранцам?

Ярко горящие факелы освещали ему путь. Его фигура отбрасывала огромную тень на цветные изразцы, изображающие осьминогов и летучих рыб, когда он шел по лестницам и галереям, заслышав шум веселого пира.

Он вошел в празднично освещенный зал, и его черная тень легла на белую скатерть не занятого гостями стола. Несколько факелов в зале разом погасли, мужчины и женщины перестали смеяться и в полной тишине повернули свои головы, чтобы посмотреть, что произошло, но они никого не увидели.

Только король поднялся со своего места, за его спиной встала взволнованная королева. Сизифос постарел, в его темных волосах появились серебряные пряди. Время не пощадило и золотоволосой королевы. Оно убило румянец на ее щеках, лишило прежнего блеска бездонные голубые глаза Мероуп.

Она умоляюще сложила руки. Но так и замерла. Застыли слова, готовые слететь с ее губ. Замерло все вокруг, за исключением Сизифоса.

— Сизифос, — хмуро произнес Танатос.

Но король словно не слышал. Его старческая рука тряслась, держа руку жены, а на глазах появились слезы.

— Ты же знаешь, как я люблю ее, — тихо прошептал он. — Я не могу с ней расстаться.

Всегда дружелюбный Танатос огорчился, глядя на него, его гнев утих.

— Ты получил жизнь, которую так хотел, человек. Довольствуйся этим. Идем. — Танатос вспомнил о старой королеве, какой она когда-то была. Он пожалел, что время коснулось ее. Смертные! Он всегда жалел их, сделавшихся добычей старости.

Однако дух Сизифоса воспротивился ему. Сильный и решительный, он не хотел покидать своего тела.

— Пойдем, — потребовал Танатос, начиная сердиться. — Ты и так уже украл у судьбы сорок лет. Ты победил меня. Идем же.

Внезапным порывом он потушил все огни и протянул к королю руки.

Но Сизифос оказался проворнее. Он сорвал с себя золотой пояс и начал чертить им в воздухе магическую фигуру желтого нарцисса. Бог Смерти вскрикнул от неожиданного вероломства, но было уже поздно, его заклинания разрушились. Королева первая закричала при виде бесплотного призрака, светящегося в темноте. Ей вторили остальные гости.

Среди гостей нашлись храбрые мужчины, которые во главе с королем схватили ослабевшего Танатоса и отнесли его в глубокий подвал, в котором хранились вино и оливковое масло. Там они сковали цепями его воздушное, но отнюдь не бесплотное тело и ушли, закрыв погреб на множество засовов и замков.

В далекой Испании кричал старик, призывая спасительную смерть. Но Танатос не мог ему ответить. На площади самого Коринфа визжала раздавленная повозкой собака. Ее визг подвергал мучительной пытке слух прохожих, и разрывал сердце самого бога Смерти.

Болезни и бесконечная старость наводнили мир. Тысячи людей корчились в страданиях, призывая долгожданную смерть.

Животные, птицы и насекомые размножались и множились без числа.